Чтение онлайн

— С удовольствием, Макс, — промурлыкала я голосом, в котором было столько сахара, что у меня самой чуть не слиплось в горле. — А то ваш друг оказался невероятным занудой.

Ильдар напрягся. Его челюсть едва заметно дрогнула, а в глазах полыхнуло что-то опасное, но мне уже было плевать. Я победно вздернула подбородок, подхватила Берга под локоток и позволила ему увести себя вглубь зала, спиной чувствуя тяжелый, прожигающий насквозь взгляд татарского принца.

***

Прошло, наверное, больше часа.

За этот час моя уверенность в собственной гениальности немного померкла, зато розовое шампанское, которое Берг подливал с упорством маньяка, подействовало безотказно.

Мы сидели на огромном полукруглом диване в самом дальнем, слабо освещенном углу зала. Играла лаунж-музыка, свет приглушенно мерцал, а я… я была пьяна. Не в стельку, но в ту веселую, обволакивающую стадию, когда мир кажется чуть более пушистым, а собственные море-по-колено-мысли кажутся чертовски логичными.

Берг вещал. Он говорил не затыкаясь.

За этот час я узнала о его духовных ретритах на Бали, о том, как он «чувствует ауру» через объектив фотоаппарата, о его инвестициях в какую-то левую крипту и о том, что его бывшая жена — стерва, отсудившая половину его коллекции антикварных ваз.

Я сидела, подперев подбородок рукой, медленно цедила холодное шампанское, кивала невпопад и напряженно думала только об одном: Господи, как?!

Как такие люди становятся миллионерами? Вот этот вот павлин в розовом бархате, который на полном серьезе сейчас рассуждает о том, что ретроградный Меркурий мешает ему закрыть сделку с китайцами, — он ворочает миллионами! У него дома по всему миру, яхты и личный штат прислуги. А я, с красным дипломом, двумя выигранными судами по клевете и мозгами, которые работают быстрее поисковика, год писала статьи про поделки из втулок! Где, черт возьми, справедливость в этом мире?!

— …и вот тогда я понял, что ее чакры абсолютно закрыты для моих вибраций, — пафосно закончил Берг, придвигаясь ко мне непозволительно близко. Его рука как бы невзначай легла на спинку дивана позади меня, а колено коснулось моего бедра. — Но вы… у вас совершенно другие вибрации. Вы словно… тайна.

— Я просто… ик… многогранная, — глубокомысленно выдала я, пытаясь отодвинуться, но диван предательски проминался, заставляя меня скатываться обратно к нему.

Голова слегка кружилась. Кажется, шампанское было с подвохом. В зале стало невыносимо душно. Лица гостей сливались в одно яркое, размытое пятно. Эксклюзива я так и не добыла — только головную боль.

Мои грустные размышления о несправедливости мироустройства прервала пухлая, влажная ладонь Берга. Она по-хозяйски опустилась на мое обнаженное колено и начала медленно, с намеком, ползти вверх по шелку платья.

— Макс, — я попыталась отодвинуться, но проклятый дизайнерский диван засосал меня, как зыбучие пески. — Давайте притормозим с вибрациями…

— О, не сопротивляйся энергии космоса, Вика, — жарко зашептал он, придвигаясь так близко, что я почувствовала запах перегара и мятной жвачки. — Я вижу твою ауру. Она кричит о том, что тебе нужен проводник.

Я сжала пальцы на ножке бокала, всерьез прикидывая, выдержит ли хрусталь удар о череп этого просветленного гуру, или лучше сразу бить коленом в его не менее просветленный пах.

— Моя аура кричит о том, что…

Слова внезапно застряли в горле. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Макса, но его физиономия вдруг странно поплыла, теряя четкие очертания.

Что за черт?

Я тряхнула головой, надеясь прогнать наваждение, но это оказалось плохой идеей: комната послушно качнулась следом, а к горлу подкатил тяжелый, удушливый ком. Внезапно стало невыносимо жарко. Тонкий шелк платья мгновенно прилип к спине, а на лбу выступила испарина. Наверное, в этом углу совсем не работает кондиционер. Или здесь слишком много людей. Или это дурацкое розовое шампанское ударило в голову куда сильнее, чем я ожидала.

— Вот видишь, твои барьеры уже падают, — голос Берга донесся до меня словно сквозь толстый слой ваты. Звуки лаунж-музыки исказились, превращаясь в тягучий, давящий на виски гул.

Его влажная рука на моем колене сжалась чуть крепче и поползла выше. Это прикосновение показалось обжигающе мерзким, до тошноты.

Нужно встать. Прямо сейчас уйти отсюда.

В моей голове план был кристально ясен и безупречен: резко скинуть его ладонь, выдать ледяную фразу и грациозно удалиться. Но когда я попыталась это сделать, тело почему-то отказалось подчиняться. Моя рука дернулась как-то вяло, словно я находилась под толщей воды, и бессильно соскользнула по бархату его фуксиевого пиджака.

— Эй… уб-бери, — пробормотала я. Язык внезапно стал тяжелым и неповоротливым, как после лошадиной дозы новокаина у стоматолога.

— Не сопротивляйся потоку, девочка, — жарко зашептал фотограф, придвигаясь вплотную. Его дыхание осело на моей шее. — Сейчас мы поднимемся в мою студию на втором этаже. Тебе там очень понравится. Я покажу тебе настоящие вибрации…

Какого черта со мной происходит?

Сколько я выпила? Полтора бокала? С каких пор меня выносит с такой смешной дозы? Я же могу перепить дядю Толю-десантника на Новый год! А сейчас я даже спину ровно держать не могу — меня буквально вмазывало в этот проклятый дизайнерский диван. Дышать становилось всё труднее, грудную клетку сдавило невидимым обручем.

Я зажмурилась, чувствуя, как перед глазами начинают плясать темные пятна. Страха еще не было, только глухое раздражение на собственный организм и дикая, накатывающая волнами слабость.

Сознание возвращалось кусками, как битое стекло, врезаясь в воспаленный мозг.

Сначала появился звук. Глухой, монотонный, раздражающий гул крови в ушах. Затем — физические ощущения. Мое тело казалось чужим, будто его пропустили через мясорубку, а потом криво сшили обратно. Руки и ноги налились свинцом, во рту было так сухо, словно я жевала песок в Сахаре, а голова… Боже, моя голова. Она раскалывалась на тысячу пульсирующих осколков при малейшей попытке пошевелиться.

Я застонала и с трудом разлепила веки.

Свет резанул по глазам, заставив снова зажмуриться. Где я?

Память выдавала лишь обрывки, какие-то бессвязные, смазанные картинки. Музыка… розовый бархат… потный Берг на диване… его влажная рука на моем колене. Я помнила, как мне стало невыносимо жарко, как комната поплыла перед глазами, а потом… потом всё. Черная дыра. Абсолютное ничто. Что со мной? Я же выпила всего полтора бокала! Не могла же я так набраться? Инсульт? Отравление?

Я снова открыла глаза, на этот раз медленнее, позволяя им привыкнуть к свету. Белый потолок. Не мой. Огромная кровать с хрустящими белыми простынями. Дорогие обои, плотные шторы, минималистичный дизайн. Отель. Номер в чертовом элитном отеле.

И тут до меня дошло нечто куда более страшное.

Я пошевелила ногами, провела рукой по бедру и заледенела. Кожа. Под тонким гостиничным одеялом на мне не было ни-че-го. Ни кружевного платья за бешеные деньги, ни белья. Я была абсолютно, кристально голая.

Сердце, до этого еле бившееся, внезапно сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра так сильно, что стало больно. Паника накатила удушливой волной, перекрывая кислород.

Я попыталась резко сесть, но комната тут же сделала лихой оборот вокруг своей оси. К горлу подкатила тошнота. Я схватилась за виски, зажмурившись до цветных кругов, стараясь просто удержаться в сознании.