Чтение онлайн

Усталость не проходит. Змееволны могут еще найти его, забраться на него, хотя большинство рептилий расползлись с окончанием Q3. Он сначала удивляется, потом не удивляется длительному действию адреналина, все еще пропускающего электрическое напряжение через его грудь, ноги, внешние и внутренние стороны рук. Расстраивается, потом с грустью отмечает, как научился выдерживать его покалывающее присутствие.

Он смотрит на устойчивое дерево невдалеке, все еще почти неподвижное. Испытывает искушение вернуться к нему, прикоснуться к нему снова, почувствовать его заразительную магию. Решает не делать этого. Он встает, отряхивает одежду, пытается определить, где он вошел на эту похожую на парк территорию, чтобы выйти с противоположной стороны. Посередине зеленой поляны он видит лежащий на боку ботинок, шнурки разметались, совсем как он сам. Когда-то бежевый, а теперь пятнисто-коричневый, ботинок имеет толстую рифленую подошву, практически неповрежденную. Он ищет его партнера, видит другой ботинок, лежащий около булыжника возле ручья. Тоже в хорошем состоянии.

Долго думать не требуется. Они будут защищать его ноги до самых лодыжек. Могут, собственно, оказаться впору.

Он идет на середину поляны, поднимает ботинок, видит, что тот крепкий. Кожа и крючки для шнуровки добротные, прочные. Скорее всего, будет великоват, но все же это лучше, чем его нынешняя обувка. Возле булыжника у воды он подбирает второй ботинок, удивляется, что тот тяжелее. Липкая бело-серая пена покрывает большую часть его другой стороны, течет по руке. Он начинает смахивать пену, видит внутри ботинка сморщенную человеческую ступню. Сломанный конец кости торчит из ложа плоти, ссохшейся и искромсанной, все это измазано в сухой побуревшей крови.

Он отбрасывает оба ботинка, разворачивается на месте, чувствует коленями продолжающееся 01. Видит на земле вылезающие из-под соседнего булыжника нетронутые кости длинной ноги. Отскакивает, делает, шатаясь, несколько шагов на пятках, а потом его выворачивает сухими рвотными позывами.

Устремившись к ручью, он пробегает мимо булыжника, перепрыгивает веер костей кисти, торчащий из-под тяжелого камня. Связки разъедены в клочья и колышутся от землетрясения. Он встает на колени у воды, возле плечевых костей и распухшего черепа, оказавшихся позади упавшего камня. Отшатывается, хватает ртом воздух. Видит человеческую шею, ставшую сливово-пурпурной, высохшую до позвонков, лежащую в гнезде из грязной клетчатой ткани. Поблизости круглая серьга, сверкающая серебром на темной почве, в которую пророс пучок белых волос от черепа. Все еще растут.

Он быстро говорит себе, что должен забыть это, все это, он должен идти дальше. Он отпрыгивает, бежит по берегу ручья, падает то ли под тяжестью собственного веса, то ли из-за внешних толчков.

Он опускает руку в воду, поводит ею, боясь стирать другой рукой белую липкую мерзость, в которой испачкался, подняв ботинок. Со временем большинство ее смывается. Оставшееся он вытирает о плоскую часть ближайшего камня, потом о пучок травы. Останавливает руку в воздухе, когда по привычке собирается вытереть ее о леггинсы.

Когда он встает, левый наколенник трескается, падает на землю. Без всякого очевидного повода. Испустил дух. Не сдюжил.

Он закрывает глаза. Бранит себя за то, что не купил запасное снаряжение, хотя столько раз имел возможность.

Теперь он рискует. Как только коленный сустав будет выбит, он пропал. Переходя из города в город, он видел на обочинах попрошаек в их хлипких картонках, выброшенных из жизни никчемных людей, покинутых даже ими самими. Он не может заплатить за лечение. Не уверен даже, что оно существует. Придется достать новый наколенник.

Он снимает рюкзак, шарит в нем в поисках одеяла, находит. Складывает вдвое, втрое, завязывает край валика вокруг нижней части бедра. Спускает одеяло на колено, снова завязывает. Но узлы вышли нетугие, видит он. Их нужно будет подтягивать через каждые несколько шагов. Сколько это, несколько, он боится даже думать.

Это неадекватная защита, но все же кое-что, а кое-что в здешних условиях — более чем достаточно. Мало того, одеяло помешает ему ползать. Если он поползет, оно быстро сдвинется. Невозможно. Вот и хорошо.

Он отламывает от сухого поваленного дерева ветку подлиннее, дважды укорачивает ее до нужного размера. Находит место между двумя наростами, за которое можно ухватиться, чтобы шест был устойчив и не слишком натирало руку. Ходя кругами, тренируется использовать ветку как посох. Переставил ногу, переставил палку, ногу, палку.

Он выдвигается, теперь осторожно, значительно медленнее, оберегая колено, защищенное сейчас только повязкой из одеяла, уже разболтавшейся. На фоне его нерешительности толчки кажутся более ожесточенными. Кусты и дерн как будто трясутся сильнее. На земле он видит скелет кисти. Грязно-белые безропотные кости растопырены, как окаменелая лапа. Вроде бы рука была такого же размера, как у его сестры.

Как она повернута — вверх ладонью или оборотной стороной? Он не знает, трудно сказать. Надеется, что оборотной.

Через пять, шесть минут он кладет посох на землю. Видит, как тот дергается. Может, кто-то другой, одного с ним роста, подберет его. Кому-нибудь он подойдет лучше.

Это только Q1, но он падает дважды. Исхитряется приземлиться оба раза на правое колено, надежно защищенное, но он уверен, что и правый наколенник долго не протянет. Необходимо добраться до города, купить наколенник. Нет. Два.

Потом он движется через запущенное пастбище, обсаженное пальмами, эвкалиптами, раскидистыми деревьями, названия которых не знает. Сохранились также следы борозд, фрагменты катков, других фермерских механизмов, одному богу известно почему. Он не знает, где может быть другой город. Только то, что должен выбрать любое направление, кроме тех, которые выбирал раньше.

Три быстрых падения, и он решает больше не вставать. Зачем? Солнце поступает точно так же. Впереди маячит ночь. Направление будет еще менее определенным. Если он не пойдет дальше, возможно, ему не придется есть. С помощью сна удастся отпугнуть голод. Сберечь пищу. Кто знает, на сколько ему еще хватит припасов.

Он скидывает защитное снаряжение, водоконус, все остальное. Распаковывает одеяла, брезент, материал для подушек, усталость. Начинает расстилать постель. Садится, разматывает с колена одеяло, кладет его на землю испачканной стороной вниз. Испачканной, потому что он падал на него как минимум полдюжины раз. Все усилия были приложены. Все усилия провалились.

Несмотря на вопящую пустоту в животе, он уверен, что из-за безумного утомления заснет быстро. Вернет себе достоинство, просто исчезнув.

Ему снятся гадюки с красными полосами по бокам, которые зигзагами забираются в его тюрбан и сворачиваются, как волосы принцессы Леи, вокруг его ушей, и сжимают, сжимают кольцо. Он вскакивает в луже пота, задыхается, крутится, прыгает на месте, чтобы не упасть, видит золото, зелень, шатается. Уже около девяти утра. Крепкий сон враз перечеркнут.

По утрам никогда не хочется есть. По крайней мере, пока он рассказывает себе сказки, что по утрам никогда не хочется есть.