Чтение онлайн

Немного отойдя от импровизированного парка, он закатывает рукав, смотрит на часы. Они по-прежнему ходят. Стрелки по-прежнему крутятся, показывают правильное время. Если они продолжат работать еще двадцать минут, он снова увидит Пласидо.

Он забредает на территорию неопределенного назначения, когда-то промышленную, теперь не подлежащую идентификации. Разрушенные остатки офисных зданий, кирпичи с отбитыми углами, куски штукатурки, несколько фрагментов витых лестниц, напоминающих расшатанные ДНК. Небесно-голубое основание кулера, опрокинутое, текущее проводами. Пустые места, некогда используемые для чего-то — вероятно, для парковки, вон, кажется, тормозные следы. Тревожная пыль. Месяцами он мечтал воспарить над всем таким. Идти-идти и мягко вознестись над безымянными местностями, полями, людьми-мертвецами, руинами. Сейчас он ловит себя на том, что думает об Антее. Борце из древнегреческих мифов. Антея нельзя было одолеть в борьбе, пока он стоял ногами на земле. Она была источником его силы. Одна нога на земле, и он становился непобедимым.

Возможно, землетрясение оказывает такое же влияние на него. Непрерывно возвращая его к максимальной связи с землей. Вопреки его инстинктам, несмотря на нещадную самомуштровку, остров пытается наделить его силой. Несомненно, сейчас он сильнее. И где еще он познал так много, как лежа на земле. В соприкосновении с грубой почвой. Ее структурой, ее переменчивостью, но и нескончаемой прочностью. Сверху можно видеть абстракции. Находясь на земле, ты изучаешь частности. А через частности постигаешь все на свете. Основополагающее сопряжение. Учись на частностях, черпай ненависть из абстракции. Эта мысль — абстракция, с которой он может смириться.

Остается четырнадцать минут. Он думает об исходящем от него зловонии, хотя сам его не чувствует. Об отталкивающем смрадном духе. У него есть время постирать, избавиться от отягощающих дивидендов работы на обитателей особняков. Он найдет правительственный фонтан. Обычно они расположены в общественных или псевдообщественных местах. Он не видел жандармов.

Он думает о человеке, который говорил об оазисе устойчивости, грязнолицем парне, месившем самого себя в чистой озерной воде. Наверно, недели прошли с тех пор. Был ли он на самом деле? Существовал ли этот человек выдра? Существовал. Но, возможно, он не был мудрецом. Возможно, оазис устойчивости не один. Около аэропорта он говорил себе, что не нашел оазиса устойчивости. Но это не означает, что таких мест не может быть несколько. Конечно, это никак нельзя доказать. Но если наличия чего-то нельзя доказать, нельзя доказать и отсутствия этого.

Вот его питательная среда. Зыбкая неопределенность, которая из-за своей незавершенности обретает реальность. Незнание дает возможность, и оно станет его переносной устойчивостью. Непрочность, генерирующая более высокую устойчивость в перспективе. Он полминуты сидит на земле, отдыхает, затем встает. Отправляется на поиски фонтана. Чтобы помыться.

Восемь минут — или тринадцать, если ориентироваться на названный Пласидо крайний срок в двадцать пять минут, когда он должен вернуться в импровизированный парк.

Он находит фонтан, расположенный, по-видимому, в бывшем ресторанном дворике, сейчас не предлагающем подкрепления. Видит деревянные перекладины от спинок стульев, небольшую вазу из рифленого стекла, дырчатые крышки солонок. Рваный список песен из цифрового музыкального автомата, ложки. Он представляет, как люди сидят на барных табуретах в ожидании, когда их обслужат. По столам скользят чеки и чашки кофе. Не двадцать, но двадцать две минуты будет в самый раз.

Он снимает с верхней части тела одежду и снаряжение, мочит ладонями подмышки. Вода стекает по его бокам, холодная, щекочущая. Он наклоняется, чтобы вода капала на землю, не оставляла пятна на брючинах. Мыла у него нет. Навряд ли ему удалось избавиться от вони. Не стоит ли обмакнуть голову? Расчески у него нет. Шесть минут.

Закоченевшей рукой он обмахивает свое смрадное одеяние, растягивает его, пытается придать глаженый, отутюженный вид. Безнадежное дело. Все мятое, измаранное.

Но. Есть аргумент в пользу несовершенства. Контраста как источника энергии. Разности. Он говорит себе, что теперь видит это. Сотрясения, различные Q… Мир своей тряской пробуждает его. Подталкивает к осознанности. Загоняет к ней. Всевозможные тяготы Q повышают вероятность, что человек будет работать. Довольство — враг. Теперь он это видит. Еще три минуты. Еще.

Две.

Он топает, стряхивая пыль с опорок. Поправляет нагрудную сумку и рюкзак, чтобы они сидели ровно. Расчесывает волосы пальцами, хотя пальцы все еще грязные. Осталась еще одна минута, но ничего. Он идет.

Неторопливым шагом, настолько небрежно, насколько позволяет ему взбаламученная душа, он входит в импровизированный парк. Удивляется, увидев среди пыльных, лишенных растительности клочков земли и изломанных деревьев одинокого Пласидо. Склонившись к реквизиту, жонглер протирает кеглю. Раскладывает свои принадлежности, потом поднимает клапан рюкзака и аккуратно составляет их туда. Он встает, видит, что Пласидо повернулся к нему.

— Уже пришел? — говорит Пласидо. — Дай мне минутку.

Пласидо отворачивается, продолжает собираться. Наполняет рюкзак, пока тот не становится разбухшим и тугим, и затягивает шнурок наверху. Рюкзак вибрирует, но стоит ровно.

— Ладно, — говорит Пласидо. — Иди сюда. Давай присядем.

Он идет к Пласидо. Потом они вместе садятся, скрестив ноги по-турецки, на землю.

— Ну так вот, — говорит Пласидо. — Рад тебе. Значит, понравилось сегодняшнее представление?

Он опускает глаза, потом поднимает.

ЕЩЕ КАК, — говорит он.

— Хорошо, — говорит Пласидо. — Спасибо. — Пласидо улыбается, потом игриво закручивает прядь волос. — Слушай, Сэм, — говорит Пласидо. — У меня есть одна мысль, и я собирался обсудить ее с тобой. — Пласидо переводит дух, затем смотрит на него. — Скажи, ты бы не хотел помогать мне?

Он смотрит на Пласидо.

— Ну да, — говорит Пласидо и широко улыбается ему. — Пришло время, когда мне очень пригодился бы ассистент. Ну то есть ты же видишь, что творится.

ВИЖУ, — говорит он.

Пласидо кивает.

— Разумеется, это оплачиваемая работа, — добавляет Пласидо. — И я надеюсь, кроме прочего, тебе будет интересно. — Пласидо снова улыбается. — Ну, ты будешь помогать мне, например, чистить кольца, и рукоятки, и всякое такое, чтобы предметы не скользили в руках. А еще чинить, когда я их роняю. — Пласидо молчит. — Такое, знаешь ли, случается. — Пласидо улыбается ему.

НЕ ЧАСТО, — говорит он.

— Да, — говорит Пласидо и улыбается. — Вот, собственно, что я хотел сказать. Мне нужен партнер, и ты, типа, прошел испытание. Ну, с ножами.

Он улыбается. Он чувствует, как глухо щелкает каппа.

— И, конечно, будут и другие обязанности, — говорит Пласидо. — Допустим, во время представления ты мог бы ходить в толпе с жестяной банкой, вроде как поощряя народ что-нибудь бросить туда. Потому что так случается — люди в задних рядах, когда думают, что ты их не видишь, ничего не дают. Или дают много. А еще я думаю начать выступать по ночам. Ну, это будет очень красиво. Классные эффекты с факелами, тенями… Но нам нужно будет следить за источниками света, и ты можешь стать мастером огня.