Чтение онлайн

— Только что Эйдан погрузил меня в… я не знаю, наваждение, скажем. И там, в этом наваждении, я оказалась в Мейярфе. Видела людей в этом городе, и то, к чему лежит их сердце. И начинающие, и те, для кого их дело было целой бесконечностью — все мы стояли в одну шеренгу. И нас судили те… знаешь, те, кто забирает у людей самое важное. Ворует то, что дороже всего. Те, кто видит счастливых через стены, через рупоры и даже сквозь землю, чтобы охотиться на них. Кто видит и человеческий страх, и самые уязвимые места. Эйдан сказал, что это покровители всего Мейярфа, что они находят и наказывают любого, кто имеет или ищет бесконечности, которые им не подходят. Скажи мне, пожалуйста, эти покровители, они на самом деле существуют? Они управляют Мейярфом? Это их голоса звучат в рупорах? Они и правда забирают у людей то, что дорого? Или Эйдан просто запудрил мне голову тем, чего в реальности и нет?

— Естественно, — он ответил спокойно, только шквал вопросов закончился. — Это ответ на все вопросы, кроме последнего. Естественно.

— Тогда зачем же так делать? Я может… может, чего-то не поняла, но зачем забирать у человека то, из-за чего он счастлив?

— У них свой взгляд на вещи, людей и столицу. Весьма продуманный взгляд, очень перспективный, но совершенно мне чуждый. Могу только сказать, что Орторус и покровители живут в кардинально разных мирах, которые скоро встретят друг друга.

— И поэтому половина нас уехала, так? Из-за этих покровителей?

— Да. Мы готовимся. Слушаем, как любят делать они. Слушаем, чтобы было, что сказать в ответ.

— Готовитесь и слушаете. — Мия задумчиво закивала головой. — Поняла.

Собеседник досадно вздохнул и протянул Мие маленькую бумажную птичку, которую достал из кармана. Сама не знала зачем, но она взяла её.

Они скрестили взгляды и как же легко, как же легко было смотреть этому человеку в глаза — синь мечтательности и умиротворения.

— Скай, будет что, какая-то большая война между вами?

— Нет, — сухо отрезал тот и эта однозначность в голосе напомнила тон Венди. — Совсем неподходящее слово. Мы просто поговорим с ними на равных.

— И мотивация покровителей тебе непонятна? Что-то же ими движет.

— Я бы сказал, что жажда сделать столицу крепче, величественнее и сильнее. Это ведь самое многочисленное грастийство на континенте, Мия. Это лучшие доктора, широчайшая система караванов и такой оборот денег, что ты и представить не можешь. Это десятки ремёсел. Десятки, но не сотни, потому что в почёте только престижные и прибыльные. И всё дело в том, что каждому найдётся место и роль в этом огромном организме. Вот только спрашивать вслух действительно ли она твоя, эта роль, не принято. И уж тем более не стоит пытаться отыгрывать другую, интересующую тебя. Об этом каждый день говорят через рупоры, а их, сама знаешь, трудно не услышать.

— Ага, они каждый день транслируют какие-то беседы. Постепенно начинаю понимать. Если честно, две минуты с тобой оставили меньше вопросов, чем оставил бы получасовой разговор с Эйданом.

— Тогда погоди. Лучше задай мне последний вопрос, самый важный на твой взгляд.

— Почему последний?

— Задай, а потом я отвечу почему.

Мия задумалась и не спешила произносить первое, что хотела спросить. Спросить хотелось много, и, даже проговори они целый час, разговор бы себя не исчерпал. Вопросы, которые казались наиболее логичными, так и не слетели с языка. Вместо этого она вполне осознанно спросила именно то, что хотела.

— Только маленькое уточнение, если можно.

— Конечно.

— Разговор, который вы готовите, несёт в себе какую-то идею, правильно?

— Да.

— Ты можешь описать мне эту идею? В чём ваша мотивация, из-за которой вы рискнули бросить вызов покровителям. Можешь?

— Плюс-минус могу. Каждый выразит её по-своему, в той или иной мере. Мой смысл жизни, мой мир, который я обещал тебе показать, очень, очень далёк от Мейярфа и покровителей. А у кого-то из Орторуса наоборот. Ответ в том, что мы совершаем поступки, в которые мы верим. Мы — совершенно разные идеи и миры, которые собираются скоро пересечься в одной точке — Мейярфе. Поэтому я и хотел, чтобы ты задала мне последний вопрос. Чтобы ты не узнала всё сразу у меня, ведь я не один в этом замке. А постепенно, словно взбираясь по лестнице, говорила с каждым из нас, интересовалась и открывала для себя разные реальности. Ты только не бойся спрашивать об этом других. Если думала, что это что-то запретное, что-то, о чём спрашивать нельзя, то нет, это не так. Раз тебе интересно, то узнавай, интересуйся, анализируй и сравнивай, Мия. Только так ты придёшь к чему-то весомому. Не думай, что тебя наругают за любопытство — качество, которое свойственно живому человеку. Просто говори об этом не в большой компании, а тогда, когда будешь готова узнать, что у человека внутри. Сделай из этих разговоров много маленьких историй, и, может, именно благодаря этому ты сможешь создать собственную. Мою историю я тебе покажу, но вот другие раскрыть не смогу. На твои вопросы сможет ответить любой из нас, но каждый сделает это по-своему. Поэтому у тебя много вариантов одного большого пути. Ведь с кого-то из нас придётся начать и на ком-то придётся закончить. Это сотни разных цепочек, только одна из которых будет по-настоящему твоей. Поэтому отнесись к этому серьёзно. Постарайся не делать опрометчивых шагов и ни в коем случае не пытайся понять всё сразу. Голова треснет.

Этот человек с невидимыми крыльями воодушевлял одними своими словами. Будто он умел летать даже ходя по полу, ведь ноги его касались земли, но мысли были слишком высоко от неё. Внутри возникло ощущение, что смелый первый шаг был сделан правильно. Никакого сожаления о том, что всё могло быть лучше. Впереди ждало что-то, от чего внутри просыпался восторг и трепет.

— Ты умеешь поднять настроение. Спасибо. Я вот первое время совершенно не знала, что добавить к этому слову, чтобы показать, что я по-настоящему благодарна. Хочется в ответ чуть ли не столько же сказать, чтобы отблагодарить. А сейчас думаю, что в голосе и так слышно, как оно сказано, это “спасибо”.

— Ну да. Тут дело в том, чтобы услышать искренность, а не поярче её выразить. Так что пустяковое дело, — развёл руками тот и они оба встали. — Рад стараться, как говорится. Рад стараться.

И они одновременно сделали шаг навстречу друг к другу в две совершенно противоположные стороны.

Как и в прошлые разы, время за письменностью пролетало очень быстро. В этот раз Мия уже читала произведение любимого автора своей наставницы, в котором события развивались больно уж запутанно и серьёзно. Пять страниц чтения, а после письменная выжимка о прочитанном. К третьей главе начало уже першить в глазах.

— Венди, я уже очень хочу спать. Извини пожалуйста. — Тесс понурила голову и заложила руки за спину.

— Хорошо. Одну минуту.

— Спасибо. Я пока отнесу всё вниз, — она вышла, как только собрала посуду на подносе.

— Ты сегодня молодец, Мия. И читаешь уже увереннее, и с письмом куда лучше.

— Спасибо, — она запнулась. — А разве это не твоя комната? Почему Тесс извинилась?

— Просто ей нужно помогать, — совершенно спокойно сказала Венди. — Иначе она не может уснуть.

— Необычно. Это что-то вроде бессонницы?

— Это аномалия. Ей нужно, чтобы кто-то был рядом и держал за руку. Но это не всегда я, хоть и чаще остальных. Иногда Эстер, иногда кто ещё. Сегодня я ей обещала, потому давай закругляться.

— Хорошо, — Мия принялась собирать все вырванные листки. — Хорошо, а я могу просто посидеть рядом с вами? Молча. Просто мне нравится атмосфера.

— Если тебе не будет скучно — да.

— Не будет.

Они пересеклись, как только вышли из комнаты. Тесс почему-то поблагодарила Мию, как только сказали, что она пойдёт с ними. Через пятнадцать минут она уже лежала в кровати с вытянутой рукой, которую держала Венди.

Пламя свечей ласково опоясывало каждого. То, почему здесь горели свечи вместо электрического света, для Мии было совершенно очевидным. В этой комнате электрическая стихия оказалась ни к чему. Она не могла быть живой и стать настоящим собеседником, не могла поделиться своими секретами с теми, кто находился в комнате. А воск таявшей свечи становился жизнью для огня, который слышал каждый вдох и выдох. Тот первозданный огонёк, воплотившийся в друга и шепчущий теплом.

Тесс уснула быстро. Мия смотрела как одна рука гладит другую и иногда отводила взгляд на свечи. Внутри играл голод, который за вечер так и не успокоился. Напоминал он своего рода соблазн, желание не просто задавать вопросы, а увидеть, услышать и коснуться этого сокровенного, спрятанного в каждом. Весь вечер эта тема казалась чем-то слишком личным, о чём нельзя вот так взять и спросить, но между тем хотелось и наплевать на рамки приличия. Хотелось разобраться.