Чтение онлайн

Минута, затем другая, а болтовня всё продолжалась. Пока толпа слушала речь, другие люди сновали неподалёку. Их взгляды оставались затуманенными, а лёгкие привычно фильтровали сухой разгорячённый воздух. Никому из них не было дела ни до жары, ни до других людей. Погружение в привычный мир жаркой рутины оказалось настолько глубоким, что едва ли из него можно было спасти. Едва ли, если ты не волшебник.

Цветочный дождь начался не сразу, парой-тройкой капель он пробовал на вкус эти улицы. Капли-лепестки медленно смаковали невесомость и плавными движениями опадали на крыши зданий и горячий камень. Некоторые пурпурные частицы исчезали в янтарном песке этого города, пока спустя несколько робких мгновений яркий дождь не ворвался вспышкой новизны в текучесть обывательского дня. Один, два, десять, сотня ошеломлённых взглядов направилась ввысь. Туда, где у края цветного облака парил человек. Человек-волшебство. Человек-источник. Его улыбку с такого расстояния не получалось развидеть, но сам человек был окружён пурпурным дождём. Словно это он — туча. Словно это он — то неизведанное в небе. Словно он заклинатель этого пурпурного дождя невиданных красок и оттенков. Вместе с собой незнакомец принёс самый необычный ливень из всех, что мог увидеть этот город. С неба падали не обычные капли дождя, а цветы, неизвестные целому Виоландо. Они неспешно опускались меж остолбеневших людей, превращая улицы в пурпурное море.

Казалось, что секрет этих цветов мог знать только один человек — та крупица в небе, которую не разглядеть. Он стоял на большом белом скате с острым хвостом, будто животное было сделано из плотного облака чёткой формы. И каждый, кто находился на улице, отвлёкся от выгодных сделок, от песчинок под ногами и знакомых вывесок. Они оторвались даже от балкона ратуши и торжественной речи. Все как один смотрели вверх.

Когда последние лепестки опали на землю, померещилось, что незнакомец на скате просто-напросто застыл. Будто маленькая часть неба замерла, и можно, наконец, опускать голову вниз. Пару секунд картина казалась неподвижной и даже мёртвой, пока крошечное светящееся создание не подлетело к человеку в небе. За ним ещё одно и ещё c десяток точек, которые то мерцали голубым, то сливались с Терсидой.

А затем над головами людей всполохнуло иное волшебство. Вокруг бумажного ската начало собираться невероятное количество голубых огоньков, словно целый рой светлячков пытался окружить его. Только когда они пролетали достаточно низко, чтобы их можно было рассмотреть, у каждого в голове проносилась одна лишь мысль — бабочки. Будто сотканные из самого неба, они являлись тем, что мейярфцы так редко видели вживую.

Существа в небе не рвались вниз и не разделялись, оставаясь частью огромной, но совершенно безобидной волны. Рой казался живым и двигался, но не хаотично. К нему слеталось всё больше и больше огоньков, но откуда они появлялись было не разобрать. Недавно появившиеся бабочки сперва пролетали рядом с людьми, а только потом летели вверх, к остальным. Одни наблюдатели отстранялись, завидев их, другие протягивали руку навстречу, а третьи позволяли себе позабыть о заученных дорожках и идти следом. Все, в ком преобладал интерес, столпились и ждали, что же будет дальше. Те, кому не хватило места, быстро нашли способ поглазеть на любопытное зрелище: они забирались на каменные блоки, широкие гранитные ограждения, ящики, тележки и даже крыши. Кто-то выглядывал из окон домов, а кто-то продолжал пить в тавернах будучи уверенным, что суматоха уляжется через пару минут. Три длинные улицы, что вели к площади, были заполнена почти наполовину.

Вскоре рой начал покачиваться, как волна, выпорхнувшая из океана и научившаяся летать. Бабочки то поднимались к скату, то застывали у самой земли. Все они двигались непредсказуемо, но синхронно и плавно. Вверх и вниз, пока, наконец, не взлетели слишком высоко. Существа замерли и только облака продолжали плыть так же, как и всегда. Люди затаили дыхание и ждали, пока вмиг рой не взмыл ещё выше. Те, кто стояли прямо под ним, сделали шаг назад, затем ещё один. Они не понимали языка этих существ, но все как один были уверены, что нужно подвинуться. И только посреди площади появилась свободное пространство, со всей скорости, будто выпущенные из пращи камушки, бабочки устремились вниз. Они резали воздух своими крыльями и разбивались об разогретый камень. Соприкасаясь с землёй, они разлетались, а их маленькие осколки тут же таяли в воздухе. Каждая живая частица разбилась и растворилась — рой исчез за считанные секунды.

На его месте не осталось ничего чудесного, лишь каждодневная жёлтая картина. Люди оторопели. Они замерли, перешёптывались и не понимали, погибли волшебные насекомые или нет. И стоило им совсем немного подождать, как появился росток голубого цвета. Из того самого места, о которое разбились тысячи загадочных жизней, появился стебелёк, что словно пророс промеж камней.

Это было не живое растение. Оно родилось из чего-то слишком чужого для этого места, чего-то холодного, но почему-то не тающего под всемогущей звездой. Прямо посреди центральной площади мегаполиса, на глазах у огромного количества людей появился стебель, полностью сделанный изо льда.

Он рос очень быстро. За несколько секунд появились ледяные листочки, затем тонкий ствол стал шире. Словно дерево рождалось в сотни раз быстрее, чем должно было. На хрупких веточках почти сразу образовались почки. Листок за листком, это растение рождалось от руки спрятавшегося в толпе архитектора. Он стоял со всеми, но не подавая виду создавал немыслимую для Мейярфа красоту.

Наконец дерево распустилось полностью. Пышущее жизнью даже под Терсидой, неизвестное, но завораживающее. Кто-то из толпы видел в этом растении опасность, но находились и те, кто невероятно хотел прикоснуться к нему. Они видели совершенно новый образ: притягательный и словно спрятанный всё это время. Пар шёл от холода, а не горячих напитков, как они привыкли. Красота, несвойственная этому месту. Красота минусовой температуры.

Небольшая группа людей первыми подняла голову, когда услышала радостный крик человека наверху. Незнакомец пролетал практически над их головами, гораздо ниже, чем раньше. В его руках был большой, наполненный до краёв мешок. Он перевернул его вниз, даря всё содержимое миру, что лежал под ним. На землю посыпались листы, так кучно, будто кто-то вырвал все страницы из пары десятков энциклопедий. Они были не плоскими, а напоминали сложенных из бумаги птиц: виднелись и клюв, и крылья с острым хвостом, и подобие оперения. Человек двигался вперёд и оставлял за собой бумажную полосу из опадающих бумажных созданий. Эти существа отличались от роя и не боялись подлетать к людям. Некоторые протягивали им руку, и бумажные животные приземлялась прямо в ладонь. Какие-то птицы падали на землю быстро, а другие ещё немного кружились над ней.

Человек-посланник улетал и становился всё меньше. Но трепет внутри некоторых подсказывал, что цветы, рой бабочек, ледяное дерево и эти маленькие бумажные существа — его неугасаемый отзвук. За несколько минут кто-то неизвестный показал Мейярфу то, что не получалось просто взять выбросить из головы.

Он передал это и в своих словах. Человек из толпы посмотрел на бумажный подарок вблизи и первым увидел на его теле буквы. Пальцы сами развернули лист, а глаза всматривались в смысл, который несла каждая из птиц. На сотнях листов была приписка: “Читать только вслух” и одни и те же строки, написанные от руки.

Я и есть настоящее волшебство.

Эстер держала Хлою за руку и с нетерпением ждала приказа. Ей было нехорошо от того количества амарантина, который сейчас бурлил в ней. Слишком много ресурсов было поглощено, слишком долго она бездействовала. Хлоя или полностью была сосредоточена на реакции толпы, или зачем-то оттягивала момент. Эстер стиснула зубы и обещала себе терпеть до конца, как бы омерзительно она себя не чувствовала в эти секунды.

И только услышала приказ, как сжала руку Хлои покрепче и тут же реализовала аромат. Сразу накатило невероятное облегчение и даже дышать проще. Аромат принял свою форму: под их ногами возникла лестница, что завивалась в спираль и стремительно росла вверх. Под широкой верхней ступенью, на которой стояли они обе, образовались сотни других, крутых и узких.

Два носителя, лишь пару мгновений назад безликие для толпы, сейчас поднимались всё выше и выше. Внимание мейярфцев было приковано уже не к ледяному дереву, не к упавшим с неба запискам, а к странным людям на лестнице, которая появилась буквально из ниоткуда. Снизу казалось, что они так и будут мчаться вверх, пока не исчезнут за облаками.

Но оказаться выше всех не было самоцелью. Лестница замерла именно тогда, когда следовало. В момент, когда Хлоя смогла посмотреть на Маттиаса Мендакса на задирая головы и не щурясь от солнца, как остальные. Когда их друг от друга отделяла лишь невысокая перегородка, а не десятки и десятки фаланг. Они поднялись достаточно высоко. Высоко настолько, что не каждый человек мог позволить себе посмотреть на город с такого ракурса. Не каждый мог даже подумать о том, как это — смотреть на столицу с такой высоты.