Чтение онлайн

Первая минута после получения записки прошла на удивление тихо. Когда первые грастии всё же показались, Моника удивилась тому, насколько же они рассредоточены. Строем это было назвать сложно, скорее очень рассредоточенная шеренга, где каждый салага рвался вперёд, будто так и норовил показать свою храбрость и выслужиться перед руководством. Первым из всех бежал юркий парень с болтающимся на поясе кортиком и привычном для всех грастий тёмно-зелёном сетчатом флайо.

— Для грастий закрыто. Прости.

Моника попыталась произнести это учтиво, дабы не нагнетать на ровном месте. Парень с недоумением посмотрел на неё, но не остановился. Он и трёх широких шагов не сделал, как врезался в слой белого металла, что возник прямо у него на пути. Грастия не упал, и металлическая стена тут же начала двигаться навстречу. Парень отпрянул назад и начал задыхаться от возмущения. Даже выругался, после чего явно ждал объяснений.

— Старший блюститель идёт?

— Что?

— Старшего блюстителя ведь тоже сюда направили? Или только рядовых грастий?

— Он тоже явится! Но я — Рухвальд Зодчий, ты это понимаешь? Приказываю тебе пропустить меня.

— Жди блюстителя.

— Если он узнает, что ты задерживаешь грастий, тебе отсекут голову.

Моника пожала плечами и парня явно разозлило её безразличие. Тот ринулся вперёд, но металл будто глумился над ним, не давая пройти. Дозорному оставалось довольствоваться угрозами и колкостями, ни на одну из которых не удосужились ответить.

Так начало подходить всё больше обычных грастий, которым Моника не давала пройти дальше. Живая металлическая стена плясала перед ней и отталкивала самых напористых, отгоняя на безопасное расстояние. Девушка держала руки за спиной и высматривала главного — тот шастал неясно где и явно не лез из кожи вон, чтобы прийти поскорее. Дозорный за дозорным, на открытой местности собирались защитники порядка разных рангов и возрастов. Мужчины и женщины в форме собрались перед ней в полукруг и задавали вопросы, на которые Моника отвечала сдержанно и кратко.

— Дождёмся блюстителя, и я вам всё объясню, — говорила она в ответ почти на все возмущения.

Подойти слишком близко она не позволяла и внимательно следила за теми, у кого на спине были самопалы. Потянись руки кого-то из грастий к оружию, и металл разозлится. Огнестрел в руках этих людей её мало чем пугал, но даже так, обошлось без крайностей.

— Немедленно, немедленно разойдитесь! — важно закричал мужчина с лентами на тёмно-зелёной броне, после сделал шаг из толпы и обратился к Монике. — Это что творится, диверсия? Вы задержаны за нападение на грастий! Вас арестуют, если немедленно не объяснитесь. Немедленно!

— Я предлагаю обойтись без арестов и ненужных столкновений, господин Купол. Под вашим покровительством находится грастийство центрального Мейярфа, и я прошу выслушать меня. До тех пор я не советую начинать суматоху и беспорядки в попытках пройти дальше по улице.

Эмастим Купол был из тех, кто рвётся вперёд и не больно любит копаться в деталях. Во время неразберих он не отсиживался в стороне и не прятался среди толпы. Долгое время за ним наблюдали невидимые ему глаза, развидев характер, лицо, привычки, любимую выпивку и предпочтения в азартных играх. Он был из тех, кто сам бы вышел с мечом наперевес, со всем правосудием и ответственностью обратившись к нарушителям. И только прозвучала его фамилия, тот невольно выпятил грудь и лишний раз напомнил себе, что он — лицо важное и влиятельное, что без него грастии так бы и топтались с ноги на ногу. Эмастим был на удивление несговорчив с незнакомцами, и Моника знала, что человек перед ней редко слушает и ещё реже слышит того, кто ему не нравится. Она же была из тех, кто стремится найти компромисс даже тогда, когда шансы изначально малы.

И старший блюститель, оставив за спиной что худощавых, что коренастых, гордо встал напротив незнакомки. Эмастим не стал кичиться статусом или происхождением — все присутствующие и так знали, что за человек перед ними.

— Это что, грастиям ставит условие один-единственный человек? Не смущает разница сил?

— Если бы у меня были сомнения по этому поводу, я бы здесь не стояла. Я не ставлю условие, а прошу выслушать.

Купол кивнул, будто разрешая начать говорить.

— Весь внимание.

— Я прекрасно понимаю, что вы поддерживаете строй и идеи покровителей, Эмастим. У меня нет цели переубедить вас, но люди на площади имеют право услышать не ту картину, что им рисуют. А мы имеем право о ней рассказать. Дайте им возможность понять, что есть альтернатива.

— Альтернатива в чём?

— В том, кто они есть на самом деле.

— Совсем не вам решать, кем им следует быть. — Блюститель отвечал нарочито враждебно.

— Верно, не нам. Им самим. Каждый человек после услышанного может вынести своё. Презрение к нам или понимание собственной ценности — это не важно. Если люди решат, что услышанное — это вздор и полная чушь, то так и быть. Но пусть это будет их вывод. Пусть решают они сами, а не вы. Мы здесь не для убийств, погромов и разрушений. На площади сейчас ни…

— Ты в своём уме?! — рявкнул тот. — Покровители — единственные, кто сможет удержать и объединить Мейярф. И заменить их невозможно, просто невозможно! А твои люди прервали их торжественную речь! Сперва угрожаете Мейярфу, творите диверсии, приносите раздор и беспорядок, а после просите снисхождения? У меня, того, кто стержень всего порядка в этом городе? Да ты не в себе!

Тот шагнул вперёд, но металл перед ним быстро принял форму острой и шипастой волны. Мужчина сжал зубы от злости и окинул девушку перед собой взглядом, полным отвращения. Моника продолжала общаться так, будто не замечала этой враждебности между ними.

— Вы в самом деле верите в то, что сейчас говорите, господин Купол? Что прервать торжественную речь — это преступление, а разговор с населением — раздор и беспорядок? Вы в это верите?

— Здесь есть люди, действиям и словам которых вам не стоит перечить, — заключил мужчина. — Есть система, и не таким, как вы, её менять. Покровители, они ведь дали нам всё! Дали нам законы, которые вы хотите отнять, прикрываясь благом! Никогда этому не бывать. Никогда.

Пока слова Эмастима покрывались всё более широкой коркой строгости и осуждения, что Моника, что несколько десятков караульных напротив, просто ждали. Блюститель говорил шаблонами, от которых уже тошно было, потому она слушала лишь краем уха. Понимала, что даже сядь и объясни всё как есть, расскажи об их цели от и до, дай альтернативу и попроси хотя бы задуматься об изменениях — такие люди не поймут.

— Это преступление против города! — проревел Эмастим Купол, уже вовсе не такой спокойный, как в начале разговора. — Это убийство наших ценностей!

Каждый вздох делал его злее. Купол не давал выразить мысль и всё кричал, что дурить себя никому не даст. Он искренне надеялся, что виновная почувствует тот укол вины, что всё не появлялся и не появлялся. Но собеседница не смотрела на него как на главного представителя закона этого города. И почему-то позволяла себе смотреть не как житель на главу центрального грастийства, а как простой человек на простого человека. Точно поведение интриганки и заговорщицы.

Когда Эмастим в порыве взялся за рукоять оружия, Моника тут же применила аромат. Между ними возникла высокая металлическая стена, полностью закрывающая вход для каждого извне. Вступать в бой она не планировала в любом случае, но безмерно раздражало, что её даже не пытались услышать. Слепая злоба в глазах и нежелание даже думать о компромиссе, больше ничего.

Моника чувствовала, как грастии стреляли в металл, как тщетно пытались разрубить или проломить его. С ним мог совладать только носитель, потому за свою часть задания девушка была совершенно спокойна. Лишь надеялась, что у остальных не возникло проблем.