Чтение онлайн

Первый кандидат Буша в Верховный суд, Дэвид Соутер, выдвинутый в 1990 году, не вызвал оппозиции среди демократов в Конгрессе. Хотя Соутер не выглядел таким страстным либералом, каким был его недавно ушедший в отставку предшественник Уильям Бреннан, он часто вставал на сторону умеренных и либералов в Суде. В одном из особенно спорных дел в 1992 году голос Соутера помог в последнюю минуту добиться большинства пять к четырем в решении, вызвавшем жаркие споры, которое подтвердило суть решения Roe v. Wade. Трое из пяти судей в этом большинстве были назначенцами Рейгана и Буша. [615] Сторонники выбора, хотя их по-прежнему преследовали боевики из таких организаций, как Operation Rescue, радовались, что выбор выстоял.

С другой стороны, вторая кандидатура Буша — Кларенс Томас в 1991 году — спровоцировала одну из самых ожесточенных битв в Конгрессе за последние годы. Томас, которому на тот момент было всего сорок три года, был относительно редким явлением: чернокожим консерватором. Выбирая его, Буш и его советники рассчитывали, что либералы, не одобряя консервативные взгляды Томаса, дважды подумают, прежде чем отвергнуть афроамериканца. Но Томас, будучи главой EEOC, а затем федеральным судьей, выступал против процедур позитивных действий. Сторонники выбора опасались, что он проголосует за отмену решения Roe v. Wade. Национальные советы NAACP и Городской лиги выступили против его кандидатуры. Они были потрясены мыслью о том, что такой консерватор займет «чёрное место», которое с 1967 года занимал Тургуд Маршалл, «мистер Гражданские права».

Дорога Томаса к утверждению в Сенате, и без того неровная, стала ещё более скалистой, когда Анита Хилл, чернокожий профессор права из Университета Оклахомы, обвинила его в сексуальных домогательствах, когда она работала на него в EEOC. Её неохотные, но поразительные показания, которые, помимо прочего, показали, что Томас смотрел порнофильмы, привели в ярость его сторонников. Томас, отрицая обвинения Хилл, горячо заявлял, что стал жертвой «высокотехнологичного линчевания недовольных чернокожих». Некоторые демократы, в том числе и либералы, засомневались в целесообразности голосования против чернокожего кандидата. Выдвижение Томаса открыло раскол между его сторонниками, в большинстве своём мужчинами-республиканцами, и множеством женщин, как чернокожих, так и белых.

Все республиканцы в Сенате, кроме двух из сорока шести, в конечном итоге проголосовали за утверждение Томаса, которое было окончательно утверждено в октябре 1991 года со счетом 52 против 48. [616] Но пристрастная, зачастую жестокая борьба, во многом напоминающая борьбу против выдвижения кандидатуры Борка, поляризовавшую Сенат в 1987 году, оставила синяки. Политически либеральные женщины обвиняли Сенат, состоящий на 98% из мужчин, в том, что он отмахнулся от обвинений Хилл в сексуальных домогательствах. Они решили дать отпор на избирательных участках, где в 1992 году женщинам удалось выиграть пять сенатских гонок и увеличить своё число в Палате представителей и законодательных органах штатов. Воодушевленные, они объявили 1992 год «Годом женщины». [617] Обвинения Хилл также привлекли внимание к проблеме сексуальных домогательств. Судебные иски о сексуальных домогательствах, число которых в 1990-е годы возросло в разы, ещё больше расширили возможности судов как арбитров революции прав в американской жизни.

В то время как споры вокруг кандидатуры Томаса доминировали в заголовках газет, в районе Лос-Анджелеса нарастала расовая напряженность. В марте 1991 года дорожная полиция устроила погоню за превысившим скорость Родни Кингом на протяжении 7,8 миль по шоссе Футхилл-Фривей возле Сан-Фернандо. Когда Кинг, афроамериканец, наконец остановился и вышел из машины, он оказал сопротивление полицейским Лос-Анджелеса. Услышав шум на улице, один из жителей близлежащих домов направил свою домашнюю видеокамеру на противостояние и заснял белых полицейских с дубинками, которые усмирили Кинга, оглушив, а затем избив его, когда он лежал на земле. Благодаря этой записи четырем полицейским были предъявлены обвинения в избиении. Место проведения судебного процесса было перенесено в близлежащий район Сими-Вэлли, где проживали преимущественно белые, и жители которого были известны как убежденные сторонники закона и порядка.

Телевизионный судебный процесс, который наконец состоялся более чем через год после избиения Кинга, собрал большую аудиторию по всему Лос-Анджелесу. Свидетельские показания выявили целый ряд порочащих фактов о полиции Лос-Анджелеса — в частности, то, что её штат был сокращен, и то, что она плохо готовила своих офицеров, — но в конечном итоге все белые присяжные округа Сими были убеждены, что поведение полиции Лос-Анджелеса соответствовало калифорнийским правовым нормам обращения с неуправляемыми подозреваемыми, такими как Кинг. В апреле 1992 года присяжные признали трех полицейских невиновными, а в деле четвертого зашли в тупик.

Известие об этих приговорах немедленно вызвало беспорядки, мародерство и пожары во многих районах Лос-Анджелеса. В результате беспорядков, продолжавшихся четыре дня, 55 человек погибли и 2300 получили ранения. Пожары сожгли дотла около 800 зданий и нанесли материальный ущерб на сумму около 1 миллиарда долларов. Стало ясно, что комплекс классовых и этнических противоречий усугубил те, что уже разделяли чёрных и белых. Меньшинства в Лос-Анджелесе, как и во многих других городских районах, сталкивались с серьёзными социальными проблемами, включая бедность, распад семей и школы, в которых с трудом обучались ученики из внутренних районов города. Жестокие банды патрулировали кварталы, где преобладали представители меньшинств, и враждовали из-за торговли наркотиками и других вопросов. Безработица в районе была особенно высока, отчасти из-за сокращений после холодной войны, которые привели к упадку аэрокосмической промышленности региона. Многие чернокожие жители Лос-Анджелеса возмущались ростом числа латиноамериканцев и азиатов, которые конкурировали с ними за рабочие места. Латиноамериканцы тоже чувствовали, что с ними плохо обращаются, и злились: половину арестованных составляли латиноамериканцы. Многие участники беспорядков были нацелены на корейских и других азиатских американских владельцев магазинов, чей экономический прогресс — и якобы враждебное отношение к цветным неазиатам — разозлил многих латиноамериканцев и чернокожих, участвовавших в беспорядках.

Бунт, хотя и был пугающим, не обязательно свидетельствовал об ухудшении расовых отношений в Америке в целом. [618] Тем не менее было очевидно, что ожидания многих афроамериканцев, чьи надежды значительно возросли в 1960-е годы, продолжали опережать достижения, которых они добились с тех пор. Неоспоримо, что причиной беспорядков стали нестабильные отношения между чернокожими и белыми, в частности белой полицией Лос-Анджелеса. Широко показанные кадры, на которых чернокожие вытаскивают белого водителя грузовика из кабины, избивают его до потери сознания и пинают, пока он лежит на улице, потрясли телезрителей по всей стране. За этими беспорядками, ставшими худшими со времен призывных волнений времен Гражданской войны, последовали межрасовые столкновения в ряде городов, включая Атланту, Бирмингем, Чикаго и Сиэтл. [619]

БЕСПОРЯДКИ В ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ ясно показали, что расовая напряженность, сопровождаемая этническими и классовыми разногласиями, по-прежнему сильна и вызывает беспокойство. Однако Буш не предполагал, что эти неприятности сильно повлияют на его политические перспективы переизбрания. Опираясь на фантастические рейтинги одобрения, которые подняли его после войны в Персидском заливе, он ожидал, что благополучно перейдет на второй срок. Две проблемы помогли ему опуститься на землю: раскол в его партии и серьёзная рецессия. Все вместе это позволило одному из самых харизматичных, умных, политически проницательных, ловких и лично безрассудных политиков в истории Америки вытеснить его из Белого дома.

Раскол в рядах GOP, поставивший консерваторов против умеренных, таких как Буш, в определенной степени был связан с окончанием холодной войны. Во время этого долгого и мрачного конфликта антикоммунистические настроения в Соединенных Штатах во многом способствовали росту политической удачи республиканцев, которые представляли себя как самые решительные противники Советского Союза. Антикоммунизм служил клеем, скреплявшим разнородных консервативных республиканцев. Когда угроза со стороны Советского Союза стала делом истории, внутренние вопросы отошли на второй план, что дало демократам больше шансов на победу. Антикоммунистически настроенные республиканцы, лишившись общей связи, стали легче враждовать между собой. Таким образом, окончание холодной войны улучшило политические возможности демократов в 1990-е годы.

Более серьёзный источник разногласий между членами партии в 1992 году относится к лету 1990 года, когда Буш решил, что должен остановить растущий федеральный долг. В текущих долларах он вырос с 909 миллиардов долларов в 1980 году до 3,2 триллиона долларов в 1990 году. Отчасти благодаря огромным расходам на спасение сберегательно-кредитных учреждений, федеральный дефицит, составлявший в 1989 финансовом году 153 миллиарда долларов, через год подскочил до 221 миллиарда долларов. [620] После этого Буш разработал пакет мер по повышению налогов и сокращению дефицита, который обещал со временем уменьшить федеральный долг на 500 миллиардов долларов. Предельные налоговые ставки в верхнем брекзите должны были вырасти с 28 до 31,5 процента.