Чтение онлайн

В начале 1995 года Клинтону пришлось больше всего беспокоиться о консерваторах на Холме. Гингрич, взойдя на пост спикера Палаты представителей, пренебрег правилами старшинства, чтобы организовать выбор лояльных ему председателей ключевых комитетов. Он добился изменений в партийных правилах, которые сконцентрировали власть в его кругу лидеров. [936] Укрепившись таким образом, он привел республиканцев к небольшим победам в нижней палате парламента, которая быстро одобрила несколько целей, перечисленных в «Контракте с Америкой». (Неудивительно, что его коллеги отвергли ограничения срока полномочий). Хотя более умеренное республиканское большинство в Сенате не последовало примеру Гингрича, было ясно, что консерваторы стремятся одобрить сокращение налогов и социальных программ. Сенаторы-республиканцы также отказывались выносить на обсуждение многие судебные кандидатуры, выдвинутые Клинтоном. [937] Демократы Конгресса, чей политический центр тяжести сместился влево после поражения ряда умеренных и консервативных членов партии в 1994 году, яростно сопротивлялись. На Холме две партии ещё никогда не были так далеки друг от друга. В условиях тупика, в который зашел Конгресс, Клинтон, казалось, сбился с пути. В апреле 1995 года его рейтинг эффективности работы упал до 39 процентов. Пытаясь опровергнуть распространенное мнение о том, что его деятельность больше не имеет большого значения, Клинтон 18 апреля простецки заявил, что он не лишний, потому что «Конституция делает меня значимым». [938]

На следующий день, 19 апреля, грузовик с бомбой, изготовленной Тимоти Маквеем и Терри Николсом, взорвал федеральное здание в Оклахома-Сити, в результате чего погибли 168 человек. Клинтон прилетел в Оклахому и произнёс трогательную речь на поминальной службе, тем самым укрепив своё политическое положение. Затем под руководством Дика Морриса он устроил политическое возвращение, основанное на «триангуляции». Это была стратегия, продиктованная внимательным отношением к опросам общественного мнения, которая позволила ему позиционировать себя как разумную, умеренную альтернативу на вершине треугольника, двумя другими основаниями которого были либерал и консерватор. В июне Клинтон удивил (и огорчил) многих либеральных демократов в Конгрессе, призвав к снижению налогов для среднего класса и сбалансированному бюджету в течение десяти лет.

Клинтон уделил особое внимание вопросам, связанным с культурными ценностями. Апеллируя к широкой середине американского мнения, он посетовал на эскалацию насилия в телевизионных шоу (не добиваясь более жесткого регулирования, которое могло бы возмутить либеральных друзей из Голливуда). Призвав к изучению роли религии в школах, он пресек попытки республиканцев принять поправку к конституции, разрешающую молитвы в государственных школах. Он вновь заявил о своей поддержке жестких мер полиции по борьбе с преступностью и кампаний по борьбе с курением среди подростков. В июле он укрепил свои позиции среди либералов и представителей меньшинств — в частности, среди потенциальных политических соперников, таких как Джесси Джексон, — заявив о своей неизменной решимости бороться с расовой дискриминацией в сфере занятости. В то же время Клинтон успокоил правых противников, выступив против расовых квот. «Поправьте её», — сказал он о позитивных действиях, — «но не прекращайте её». Опросы показали, что его позиция устраивает большинство белых и чернокожих. На время гневные споры по поводу позитивных действий немного утихли. [939]

В ЭТИ ПОЛИТИЧЕСКИ НАПРЯЖЕННЫЕ ЛЕТНИЕ МЕСЯЦЫ 1995 года Клинтон попытался восстановить дипломатические отношения с Вьетнамом. Хотя его инициатива вызвала бурные споры, в июле она увенчалась успехом после того, как ветераны войны — Джон Керри из Массачусетса, Джон Маккейн из Аризоны, Роберт Керри из Небраски — оказали ему политическую помощь, заявив, что Вьетнам не прячет военнопленных.

Дебаты о признании Вьетнама, однако, меркли по сравнению с политическими спорами о боевых действиях и этнических чистках, свирепо проводимых боснийскими сербами, которые в 1994 и 1995 годах продолжали опустошать Хорватию и Боснию. Клинтон, тщательно изучая опросы общественного мнения, все же признавал, что большинство американцев (как и союзников по НАТО) по-прежнему нервничают, опасаясь быть втянутыми в эту бойню. Организация Объединенных Наций, столь же осторожная, согласилась лишь сохранить свои слабо поддерживаемые силы из 6000 миротворцев в Боснии и (в конце 1994 года) санкционировать незначительные воздушные удары самолетов НАТО. Это были булавочные уколы, которые ни в коей мере не сдерживали боснийских сербов. В июле 1995 года сербы заставили около 25 000 женщин и детей хаотично бежать из города Сребреница, «безопасной зоны» в восточной Боснии, где находились 40 000 мусульманских беженцев, которых якобы защищали миротворцы ООН. Затем боснийские сербы убили от 7000 до 7500 мусульманских мужчин и мальчиков.

Этот варварский акт совпал с крупными событиями на военном фронте. Хорватская армия, частично обученная Соединенными Штатами, объединилась с мусульманскими военными силами и провела разрушительное наступление, которое вскоре вытеснило боснийских сербов из Хорватии и северо-западной Боснии. Президент Сербии Милошевич, который когда-то мечтал контролировать значительные куски Хорватии и Боснии, хмуро наблюдал, как тысячи сербов бегут в сторону Белграда. [940]

Эти драматические события подтолкнули к новым подходам к ситуации в регионе. Резня в Сребренице потрясла многих американцев, в том числе членов Конгресса, которые давно призывали США занять более жесткую позицию в отношении сербов. Впечатляющее хорватско-мусульманское наступление, настаивали они, свидетельствует о том, что силовое вмешательство НАТО наконец-то выиграет войну. Дик Моррис, снова появившийся в Белом доме в качестве гуру, предупредил президента, что продолжение кровопролития, подобного тому, что произошло в Сребренице, может вскоре создать непреодолимое народное давление, требующее американского военного вмешательства. Пока Клинтон размышлял над выбором, сербы обстреляли рынок Сараево, убив тридцать восемь мирных жителей. Это нападение 28 августа побудило президента действовать. Два дня спустя он санкционировал американское участие в массированных воздушных ударах НАТО по позициям боснийских сербов в окрестностях Сараево.

Многие американцы выступали против этого шага, воспринимая его как вмешательство в далёкую гражданскую войну. Но семнадцать дней более интенсивных бомбардировок разгромили сербские позиции. Вместе с продолжающимися агрессивными боевыми действиями хорватских и мусульманских наземных сил бомбардировки вынудили Милошевича пойти на переговоры. В ноябре он в течение трех недель встречался с европейскими и американскими представителями, а также с лидерами хорватских и боснийских мусульман для переговоров на американской авиабазе в Дейтоне, штат Огайо. Эти переговоры подтвердили нелегкое прекращение огня и привели к урегулированию. Согласно Дейтонским мирным соглашениям, заключенным при посредничестве помощника госсекретаря США Ричарда Холбрука, было создано единое государство — Федерация Боснии и Герцеговины. В ней должно было быть «двойное правительство», в котором мусульмане и хорваты должны были разделить власть. Перемещенные лица должны были вернуться в свои дома, а международный трибунал должен был судить предполагаемых военных преступников. Надзор за территорией должен был осуществлять международный орган. Соединенные Штаты согласились направить в регион 20 000 военнослужащих в составе 60 000 солдат НАТО, которые должны были соблюдать соглашения.

Поскольку ожидалось, что эти хорошо вооруженные войска смогут успешно поддерживать порядок, а Клинтон заявил, что американские солдаты покинут страну в течение года, большинство американцев, похоже, согласились с этим значительным расширением военного присутствия Соединенных Штатов за рубежом. Как и надеялись Моррис и другие, жестокие бои в Боснии в основном прекратились, и вопрос об американском участии не сыграл важной роли на предстоящих президентских выборах. Важнее то, что решительное военное вмешательство Соединенных Штатов при поддержке союзников по НАТО стало своего рода поворотным пунктом в истории американской внешней политики после окончания холодной войны. Оно означало, что, когда военная держава номер один в мире решила использовать свою мощь в рамках усилий по искоренению убийств в Европе, боевые действия, скорее всего, прекратятся. Это также означало, что окончание холодной войны не позволит Соединенным Штатам отступить назад через Атлантику: В будущем будет трудно ограничить международную ответственность США как военного гиганта.

Тем не менее Соединенным Штатам и НАТО потребовалось четыре года, чтобы остановить убийства и этнические чистки, раздиравшие регион. До августа 1995 года Милошевичу и его союзникам боснийским сербам было позволено вести геноцидную войну против своих врагов. Кроме того, Дейтонские соглашения позволили боснийским сербам создать собственное государство, Республику Сербскую, на севере и востоке Боснии. Их агрессия принесла свои плоды. Мусульмане, разочаровавшись, затаили обиду на Соединенные Штаты и их европейских союзников и жаждали мести сербам. По состоянию на 2005 год европейские войска все ещё находились на территории Боснии, где они, вероятно, останутся в обозримом будущем. [941]

ИСПЫТАВ ОБЛЕГЧЕНИЕ, ПРЕЗИДЕНТ СОСРЕДОТОЧИЛСЯ на достижении соглашения по очень спорному внутреннему вопросу: бюджету на 1996 год. Однако республиканцы в Конгрессе отказались идти на компромисс. Когда в середине ноября они представили ему две резолюции, которые, помимо прочего, отменяли запланированное снижение страховых взносов в программу Medicare, Клинтон смело наложил на них вето. На тот момент финансовый год закончился 1 октября, и принятая ранее резолюция о продолжении работы была всем, что позволяло правительству временно выполнить ряд обязательств на новый финансовый год. Таким образом, вето Клинтона привело к частичной остановке работы правительства. Ожесточенные переговоры привели к прекращению работы через шесть дней, но после этого GOP утвердила консервативный бюджет, который предлагал щедрое сокращение налогов для богатых и призывал к сокращению расходов на социальные программы, такие как продовольственные талоны и Medicare. Бюджет также предполагал передачу программ социального обеспечения и Medicaid под контроль штатов. Гингрич провозгласил: «Это самое крупное внутреннее решение, которое мы принимали с 1933 года… Это фундаментальное изменение направления деятельности правительства». [942]

Клинтон, уверенный Моррисом в том, что американский народ выступает против сокращения социальных программ, наложил вето на бюджет GOP 6 декабря, а 16 декабря правительство снова частично закрылось, на этот раз на двадцать один день. Около 800 000 федеральных служащих остались без запланированной зарплаты; закрылись национальные парки. Наконец республиканцы опомнились, согласившись в январе 1996 года финансировать департаменты и агентства, которым не хватало денег на текущий финансовый год. Они приняли бюджетные расчеты Клинтона, который предлагал покончить с дефицитом за семь лет. Партизанская борьба — одна из самых ожесточенных за всю историю — в конце концов стихла, и нормальная работа правительства возобновилась. [943]