Чтение онлайн

Второй вывод заключается в том, что это печальное дело разрушило большие надежды Клинтона войти в историю как великий президент. Он поступил безответственно и нанес непоправимый ущерб своей репутации. Он уничтожил все возможности, которые у него могли быть после 1997 года для продвижения желаемых либеральных целей — или даже для серьёзного и продуктивного обсуждения общественных проблем, включая терроризм. По словам историка Джозефа Эллиса, Моника Левински стала «консервной банкой, привязанной к хвосту Клинтона, которая будет греметь в веках и на страницах учебников истории». [1005]

Сразу после суда стало очевидно, что способность нации к коммерциализации сенсационных новостей остается, по-видимому, неисчерпаемой. В марте 1999 года Левински появилась в телепрограмме 20/20, чтобы дать интервью Барбаре Уолтерс. По оценкам, её выступление посмотрели 70 миллионов американцев. Ни одну сетевую «новостную» программу не смотрело такое количество людей. ABC требовала и получала от рекламодателей рекордные выплаты за рекламные ролики. И какие рекламные ролики! Это и нижнее белье Victoria’s Secret, и зубная щетка Oral-B Deluxe, и промо-ролик фильма «Клеопатра» с закадровым голосом: «Когда ей было двадцать, она соблазнила самого могущественного лидера в мире». Реклама Maytag хвасталась своим продуктом: «Он действительно способен удалять пятна». [1006]

Затем Левински отправилась в турне по Европе, чтобы прорекламировать «Историю Моники», наспех собранную книгу о её жизни. Она ненадолго попала в списки бестселлеров. Маркетологи подсчитали, что она получит 600 000 долларов от гонораров за книгу, а также ещё 600 000 долларов за интервью на европейском телевидении. Эти усилия помогли бы оплатить её судебные счета, которые были огромными (как и у Клинтона). Подобные аферы свидетельствовали о том, как легко скандалы, связанные с сексом и знаменитостями — мощным сочетанием, — доминируют в СМИ и привлекают внимание людей как в стране, так и за рубежом. [1007]

ОСВОБОДИВШИСЬ ПОСЛЕ ФЕВРАЛЯ 1999 года, чтобы сосредоточиться на делах правительства, Клинтон вскоре обнаружил, что внешнеполитические проблемы, как и во время его первого срока, по-прежнему ставят перед ним дилеммы. В частности, это касалось сербского края Косово, где албанцы-мусульмане, составлявшие около 90 процентов населения, активизировали свои усилия по получению независимости. Однако сербский президент Милошевич считал Косово священной частью сербской земли. Стремясь подавить вооруженное сопротивление, его войска прибегли к жестокой и эффективной этнической чистке, чтобы изгнать мусульман из края. По более поздним оценкам, к лету 1999 года число перемещенных албанских мусульман составило 863 000 человек, а число убитых — до 10 000. К началу 1999 года зверства в Косово привлекли внимание всего мира. [1008]

Поначалу Клинтон, поддерживаемый Объединенным комитетом начальников штабов и министром обороны Уильямом Коэном, отказывался всерьез вмешиваться — отчасти потому, что не верил, что оказание военной поддержки повстанцам в Косово отвечает стратегическим интересам Соединенных Штатов, отчасти потому, что хорошо помнил, что произошло в Могадишо, отчасти потому, что в Соединенных Штатах такой шаг, похоже, не получил широкой поддержки, а отчасти потому, что так называемая Армия освобождения Косово, состоящая из мусульманских революционеров, которые устраивали жестокие партизанские нападения на сербов, показалась некоторым осведомленным людям ультранационалистическими головорезами и террористами. [1009]

Рассматривая возможность военных действий для урегулирования нарастающего кризиса, Клинтон понимал, что не может рассчитывать на международную поддержку. Казалось весьма вероятным, что противники вооруженного вмешательства в ООН, возглавляемые Россией, выступят против такого шага. Опасаясь вето, наложенного Россией или Китаем в Совете Безопасности, Клинтон обошел ООН. [1010] Как и в предыдущих случаях с Боснией, страны НАТО, в частности Франция, также не захотели вмешиваться.

Подобная нерешительность раздражала американского генерала Уэсли Кларка, который в то время занимал пост верховного главнокомандующего силами НАТО в Европе. При поддержке Мадлен Олбрайт, которую Клинтон назначил первой женщиной-госсекретарем Америки в 1996 году, Кларк настойчиво требовал отправки войск НАТО, включая американцев. Клинтон его отстранил. Вспоминая о своём разочаровании, Кларк позже жаловался на то, что воспоминания о войне во Вьетнаме по-прежнему владеют американскими военными и политическими лидерами: «Отношение [Клинтона и Объединенного комитета начальников штабов] было таким: „Если ты терпишь поражение, ты — неудачник. Твоя карьера закончена“. Было ясно, что политики тебя не поддержат, что они сбегут, как только появятся мешки для трупов. Это стало верой». [1011]

Когда в марте 1999 года безумные многонациональные попытки переговоров провалились, вызвав волну новых жестокостей в провинции, Клинтон все ещё отказывался вводить американские войска, но поддержал бомбардировки НАТО сербских позиций. Пилотам было приказано лететь высоко — на высоте 15 000 футов, чтобы не попасть под удар. Кларк жаловался, что бомбардировки, которые он называл «танковой стрельбой», приносят очень мало результатов. Поскольку наблюдателям на местах (размещенным там в результате переговоров в октябре 1998 года) было приказано уехать до начала бомбардировок, Милошевич воспользовался этим случаем, чтобы усилить этнические чистки. После сорока пяти дней атак на высшем уровне Клинтон согласился на эскалацию действий и санкционировал удары по столице Сербии Белграду. Один из таких ударов (бомбардировщик B–2 Stealth, пролетевший 10 750 миль из Миссури и обратно, чтобы завершить свою тридцатичасовую миссию) был нанесен по китайскому посольству в середине мая, в результате чего погибли несколько сотрудников посольства и обострились китайско-американские отношения. (Соединенные Штаты заявили, что удар был случайным.) Налеты самолетов НАТО, а также отказ России от дипломатической поддержки сербов, наконец, вынудили Милошевича согласиться на урегулирование в июне. Общая бомбардировка, продолжавшаяся семьдесят восемь дней, разрушила Косово и, по оценкам, унесла жизни около 5000 сербских военнослужащих, сотен мирных жителей и 500 косовских повстанцев. Ни один пилот не погиб во время этой кампании. [1012]

О долгосрочных результатах этой интервенции судить сложно. С одной стороны, Клинтону удалось заручиться поддержкой стран НАТО. Косовские беженцы начали возвращаться в свои деревни и города. ООН, которой было поручено осуществлять надзор за краем, руководила миротворческой деятельностью сил НАТО, в состав которых входили американские солдаты. В 2000 году Милошевич был отстранен от власти и впоследствии привлечен к ответственности как военный преступник. Клинтон, избрав курс, не подвергавший опасности жизни американских солдат, сумел избежать политической катастрофы.

Но соглашение требовало разоружения Освободительной армии Косова и ничего не говорило о проведении выборов, которые могли бы предложить независимость Косову. В последующие несколько лет безработица опустошила край. Мстительные албанцы-мусульмане, разъяренные тем, что край остался частью Сербии и Черногории, периодически убивали сербов, не покинувших регион. Спустя пять лет после окончания бомбардировок около 18 000 военнослужащих — крупнейшие миротворческие силы в мире — все ещё участвовали в нелегкой борьбе за охрану порядка в этом районе. Около 1800 человек были американцами. Другие американские войска оставались в Боснии ещё долго после того, как Клинтон заявил об их выводе. В водовороте ненависти, который долгое время бушевал на Балканах и где навязанные международным сообществом протектораты были необходимы, чтобы свести к минимуму кровопролитие, даже такой военный гигант, как Соединенные Штаты, не мог навязать свою волю. [1013]

В 1999 И 2000 ГОДАХ КЛИНТОНУ УДАЛОСЬ ОТСТОЯТЬ ряд либеральных политик перед решительной консервативной оппозицией. Как уже говорилось ранее, эта оборонительная позиция стала главным наследием его пребывания у власти. Однако, усвоив тяжелый урок борьбы за здравоохранение в 1993–94 годах, он знал, что Конгресс, в котором доминируют республиканцы, не примет либеральные законы, касающиеся социального обеспечения, здравоохранения или образования. Зализывая раны, нанесенные импичментом, республиканцы отказались согласиться на очередное повышение минимальной заработной платы, одобрить так называемый билль о правах пациента или принять закон, обеспечивающий пожилых людей рецептурными лекарствами. В октябре 1999 года Сенат нанес Клинтону резкий удар, отклонив договор, направленный на введение ограничений на ядерные испытания. Стало ясно, что республиканцы в Конгрессе, которые ранее позволили Клинтону добиться двух самых значительных законодательных изменений за время его президентства — NAFTA и реформы социального обеспечения, — продолжали держать руку на пульсе Капитолийского холма.