Чтение онлайн

Рана на теле мира подчиняется тем же законам, что и рана на теле человека. Нужно остановить кровотечение, совместить края, наложить швы и дать тканям срастись. Просто, если знаешь как. Смертельно опасно, если не знаешь.

Я знал, но прекрасно понимал, что с таким ядром мне не вытянуть эту операцию, но целитель должен уметь принимать трудное решение.

Первый этап — остановить расширение. Я потянулся к краям разлома своей энергией, и чёрное солнце откликнулось, выпуская тонкие нити некроэнергии из моих ладоней. Нити вошли в землю и поползли к трещине, как корни дерева ползут к воде. Они нащупали рваные, воспалённые края раны, что пульсировали чужеродной силой, и начали оплетать их, как хирургические нити оплетают края разреза.

Боль ударила мгновенно. Энергия разлома хлынула по моим нитям обратно, как кислота по венам. Физическая боль тут была куда слабее, чем ощущение, что сама твоя суть растворяется в чём-то бесконечно чуждом, что твои воспоминания, мысли, чувства размываются, как рисунок на песке под набегающей волной.

Но у меня были свои якоря. Губы Миры. Вкус её крови. Золотые крапинки в карих глазах. Рычащий смех Лао Бая, когда очередная тварь отлетает со сломанным хребтом. Моё собственное высокомерие, что заставляет врагов отступать, даже когда они имеют шанс победить. И четыре клятвы Алекса, что привязали мою душу к этому телу. Якоря удержали, и поток чужой энергии разбился о воспоминания, как волна разбивается о скалу. Правда, этой скале было больно, охренеть как больно.

Как говорили мои наставники: если тебе больно, значит ты ещё жив и можешь действовать. Усмехнувшись, я стиснул зубы и продолжил свою работу.

Нити оплели правый край разлома, вцепились в него и начали стягивать. Медленно, по миллиметру, не давая ткани пространства порваться сильнее. Как при зашивании раны на животе: слишком быстро затянешь — разорвёшь брюшину, слишком медленно — пациент истечёт кровью. Баланс. Всё всегда сводится к проклятому балансу.

Десять процентов энергии ушло на первые две минуты. Осталось всего двадцать, а этого было недостаточно. Даже при самых лучших раскладах.

Я стал впитывать в себя разлитую вокруг разлома отраву.

Некроэнергия болот, копившаяся здесь столетиями и взболомученная разломом, потекла ко мне со всех сторон. Я открыл чёрное солнце полностью, превратив его в воронку, и окружающая мёртвая энергия хлынула внутрь. Это была не чистая сила, которая заполняет тебя, а грязная, отравленная, пропитанная разложением и смертью. В большей части школ, даже тех, кто практиковал демонические пути, подобное относилось к запрещённым практикам. И всё потому, что подобное разрушает ядро и сводит с ума, делая практика ничем не лучше тварей разлома. Но мне уже было плевать на запреты. Запреты — для тех, у кого есть выбор.

Ядро заполнялось, но медленно. Энергия была мутной, и чёрное солнце тратило почти столько же сил на её очистку, сколько получало. Как пить болотную воду через тряпку — утолить жажду можно, но удовольствие сомнительное.

«Позволь мне фильтровать, — прошелестел Владыка Металла. — Я умею. Это в моей природе. Ты получишь чистую энергию, а я возьму лишь осадок. Справедливая сделка, целитель».

— Какой осадок?

«Память. Боль. Страх тех, кто умирал на этих болотах за столетия. Мне этого достаточно. А тебе достанется сила, которая спасёт твою женщину и всех этих людей за спиной».

Я колебался ровно три удара сердца. За спиной грохотали выстрелы, визжали твари, кто-то кричал от боли. Трещина продолжала расширяться, а мои нити еле-еле удерживали правый край.

— Фильтруй. Но если полезешь дальше, чем договорились, я выжгу тебя из себя, даже если это убьёт нас обоих.

«Не сомневаюсь, целитель. Ты достаточно безумен для этого». В его голосе слышались одновременно и уважение, и насмешка.

Мёртвое ядро в моей груди изменилось. Я почувствовал, как внутри него что-то сдвинулось — словно открылся второй контур, который всегда был здесь, но которым я не мог пользоваться. Поток некроэнергии из болот усилился вдвое, но теперь он проходил через этот второй контур, и на выходе получалась чистая, рафинированная сила. Безвкусная, лишённая той мерзкой примеси гнили и безумия.

Владыка Металла держал слово. Пока. Но тот, кто верит демонам, глупец. Обычно — мёртвый глупец.

Ядро начало заполняться всё быстрее и быстрее. Энергии вокруг было хоть отбавляй, главное — успеть её удержать. Тридцать два. Тридцать пять. Тридцать восемь. Нити уплотнились, стали толще, увереннее. Левый край разлома тоже оказался в моей хватке, и теперь я стягивал рану с обеих сторон, как стягивают шов, — равномерно, без перекосов, давая ткани пространства принять новую форму.

Трещина сузилась на четверть. Багровое свечение чуть потускнело. Из неё всё ещё тянулись лапы тварей, когти скребли по краям, безглазые морды рвались наружу, но теперь им стало теснее. Они давили друг друга, мешая себе же.

Сорок процентов. Сорок три.

Пот заливал глаза, смешиваясь с подсохшей кровью маски тигра. Мышцы рук тряслись от энергетического напряжения. Каждая нить, удерживающая край разлома, была продолжением меня самого. Я чувствовал разлом как собственную рану. Чувствовал его боль, его голод, его стремление разойтись, раскрыться, впустить в этот мир то, что должно оставаться по ту сторону, но мне доводилось зашивать самому себе раны. И в этот раз я тоже справлюсь.

Что-то огромное и древнее шевельнулось по ту сторону барьера. Я чувствовал, как нечто разумное и очень голодное терпеливо наблюдало за мной с той стороны трещины, изучая мои нити, мою технику и облизываясь на мою энергию. И то, что оно излучало, заставило меня содрогнуться.

Полноценный С-ранг, скорей всего будущий альфа этого разлома. В прошлой жизни мне хватило бы плевка, чтобы убить его, но сейчас выстоять в бою против него нет шансов ни у кого. Даже если Дэмион не растратит все свои силы, у него попросту не хватило бы опыта для боя с такой тварью. Такие ублюдки в моём мире назывались младшими владыками, и для их уничтожения обычно использовали слаженные команды из десятков опытных одарённых С-ранга. Если это существо продавится сквозь трещину, от поместья останутся лишь руины, украшенные кровавой взвесью, оставшейся от нас.

Я чувствовал, как альфа двигается к трещине между мирами, как он давит мелких тварей, не замечая их, как человек не замечает мошкару. Его давление на барьер усилилось, и мои нити, стягивающие края, натянулись до предела. Ещё немного — и они лопнут, а рана раскроется шире прежнего.

Я изменил тактику. Вместо того чтобы стягивать рану равномерно, я бросил все нити на верхний край — туда, где вожак давил сильнее всего. Нижний край остался свободным, и мелкие твари тут же хлынули через него, но мне было плевать. Пусть Волки и Дэмион разбираются с мелочью. Сейчас моя главная задача — не пропустить вожака.

Нити сплелись в плотную сеть, перегородившую верхнюю половину трещины. Вожак ударил, используя какую-то технику, и боль прошла через моё тело, как электрический разряд. Во рту появился вкус крови, а из носа она текла сплошным потоком. Мёртвое ядро содрогнулось и попыталось развалиться, но оказалось куда прочнее, чем я изначально думал.

Сорок пять процентов. Болота высасывались досуха, энергия текла через двойной контур, и я ощущал, как Владыка Металла жадно глотает память мёртвых — тех, кто столетиями тонул в этих болотах, замерзал, умирал от лихорадки. Их страх и отчаяние были для него лакомством, и ему хотелось ещё. Паразит, напоминающий пиявку, что присосалась к здоровому телу. Но сейчас эта пиявка спасала мне жизнь.