Чтение онлайн

— После Давида стало легче, — сказал он. — Теперь я лучше помню, что было раньше. И гораздо лучше вижу происходящее.

— Значит, ты видел турнир и знаешь, что Алекс Доу теперь финалист школы номер сорок семь.

Это был не вопрос. Если он чувствовал допрос Давида, то чувствовал и всё остальное. Но сколько бы сильные духи его не защищали, он всего лишь малолетний пацан, и это стоит использовать.

— Видел. — Он на мгновение замолчал, а теневая свита чуть замедлила движение, словно прислушиваясь или же подсказывая.

— Ты победил. — Он начал говорить, но я его целенаправленно прервал:

— Конечно победил, — я позволил себе короткую усмешку. — Сломал пару челюстей по дороге, но, в целом, чистая работа. — Небо, ну почему я даже в разговоре с духом прежнего владельца ощущаю очередную порцию интриг? Второй принц слишком сильно повлиял на моё восприятие людей.

— Тот парень, с металлом. Он был намного сильнее тебя.

— Сильнее? Что такое сила, Алекс? Его ядро было мощнее. Тело тоже более развито, но разве это дало ему победу? — Я тронул левое предплечье — здесь, в Междумирье, рана не болела, но фантомное ощущение осталось. — Он был сильнее с точки зрения школьников. Сила без опыта и воли — ничто. Он выполнял задание хозяина, словно цепной пёс, но он пустил мне кровь, и за это поплатился. И клянусь Небом, в настоящем бою он бы умер куда раньше. Запомни: побеждает не сила, а воля.

Алекс кивнул, и это был не мальчишка, который понял урок. Скорее он прекрасно знал всё это на собственной шкуре. Вот только у него не было воли, чтобы претворить это в жизнь.

— Я вспомнил ещё одну. — Его голос резко изменился, и от его слов серый туман вокруг нас дрогнул, словно по нему пошла мелкая рябь, почти незаметная, как дрожь воды перед тем, как она закипит.

Он вспомнил вторую клятву, и это меняло многое. Вопрос только в том, что я такого сделал, что пробудило его воспоминания.

После первой я знал, чего ожидать. Огненные буквы, активация в ядре, контракт, вписанный в осколки чёрного солнца. И жжение — значит, таймер пошёл, и невыполненная клятва начнёт пожирать тело, как кислота.

Первая была понятной и максимально прямой. Отомсти за меня, накажи тех, кто виноват. Привычная работа для такого, как я, на чьём счету было смертей больше, чем бывает за год в местных приграничных конфликтах.

Любая следующая могла оказаться чем угодно.

— Говори, я готов запоминать.

Алекс молчал несколько секунд. В Междумирье время складывалось иначе, и эти секунды могли быть минутами или мгновениями — так, сходу, и не определишь. Но по ощущениям молчал он недолго.

А потом заговорил. Тихо и рвано. Как маленький ребёнок, который пытается рассказать что-то важное и не знает, с какого конца начать. Постоянно перескакивая с одного на другое.

— В приюте… был один воспитатель. Не Марта, та была нормальной, ну почти. Другой. Каждое утро, за завтраком он говорил нам: «Вы — никто. Вы ничем не станете. Скажите спасибо, что вас кормят».

Голос парня был ровный. Не злой, не жалобный. Просто ровный голос человека, который привык. Как пульс лежачего больного, который давно перестал бороться.

— Каждый день. Одно и то же. И дети смеялись. Не все. Но те, кого не трогали, — смеялись. Так проще. Если смеёшься вместе с теми, кто бьёт, то тебя, может, не тронут.

Я молчал, потому что был другим. Я тоже не знал родителей, но мне повезло: старый шаман увидел во мне потенциал и учил меня. А потом — имперские клинки и множество тел моих соплеменников. Лишь через сорок лет мне удалось вернуться в те края и провести нужные обряды. Сорок лет их духи не могли найти дорогу к предкам. А через десять лет ублюдок, отдавший приказ, захлебнулся своей кровью, когда один из аристократов перерезал ему горло, в то время как я с его сыновьями вырезал его верных бойцов.

— Мне было восемь. Или девять. Не помню точно. Однажды по улице проехал кортеж. Чёрные машины. Три штуки. Охрана. Вышел человек в длинном пальто. Он вошёл в здание через дорогу, и…

Алекс замолчал. Тени вокруг него замерли — впервые за весь разговор.

— И все замолчали. Все. Воспитатели. Соседи. Тот мужик. Который каждое утро. Он стоял у забора и смотрел. И молчал. Как будто кто-то выключил ему звук.

Он снова замолчал.

— Потом мне сказали: это граф. Я не знал, что значит «граф». Но я запомнил лицо. Не графа, его я не видел, а того мужика, воспитателя. Он смотрел снизу вверх. И его поганый рот был закрыт. Впервые за два года.

Новая пауза была длиннее предыдущей.

— И я подумал…

Серый туман дрожал мелкой рябью, похоже, он подбирается к самой клятве.

— Я подумал: вот. Вот что нужно. Не кулаки. Не деньги. Нужно стать ТАКИМ. Чтобы он стоял у забора и молчал. Чтобы они все заткнулись, увидев меня.

Последнее слово вылетело рваным, как выдох после удара в солнечное сплетение.

— Мне было девять, — повторил он. — Я не знал, как это сделать. Не знал, что это значит. Просто хотел, чтобы все перестали… Когда я нашёл ритуал… вложил это. Всё, что было. Всё, что осталось.

Он поднял руку тем же жестом, что в прошлый раз, — и в сером тумане вспыхнули огненные буквы. Кривые. Неровные. Словно писал ребёнок, которого трясло.

«ПОДНИМИСЬ ТАК ВЫСОКО, ЧТОБЫ НИКТО БОЛЬШЕ НЕ ПОСМЕЛ НАЗВАТЬ АЛЕКСА ДОУ — НИКЕМ!»

Буквы горели в тумане. Чёрное солнце в моей груди дёрнулось. Резкая, крайне острая и болезненная пульсация ударила меня внутрь груди, как если бы раскалённую иглу ввели прямо под рёбра. Осколки ядра завибрировали, принимая новый контракт, и по каналам прошла волна жара — от самого центра груди к кончикам пальцев.

Новая клятва активировалась, и ядро приняло этот контракт. Я стоял и смотрел на огненные буквы, и чёрное солнце жгло мне рёбра изнутри, и в голове было непривычно тихо.

«Поднимись так высоко». Формулировка ребёнка, которого колотили за завтраком. Не «стань графом». Не «завоюй титул». Поднимись так высоко, чтобы перестали. Мне хотелось ругаться матом, долго и громко.

Мечта избитого мальчика, вложенная в запрещённый ритуал. Кровавые ритуалы запрещены для простолюдин, как сказал Дэмион. Мальчишка, как и я когда-то, не знал, что в этом мире кровные клятвы — язык аристократов и воинов, единственный, который невозможно подделать.

Тупоголовый идиот. Как мне теперь с этим жить?

Первая клятва была простой. Убей виновных. Точечная работа. Пять имён — пять трупов, и расчёт закрыт. Ладно, я же не тупой дуболом и пошёл раскручивать всю цепочку, в итоге Дэмион жив, а я вышел на Кайзера. Которого придётся хорошенько допросить, чтобы понять, почему ядро разбили. Но новая клятва… Я был в полнейшем бешенстве: ну кто вас учит так формулировать? С такими формулировками любой демон сожрёт твою душу и попросит ещё.

Вторая клятва требовала статуса. Поднимись. Стань кем-то. Стань настолько высоко, чтобы тебя никогда больше не назвали никем. Вот только что значит быть никем?