Чтение онлайн

– Ну и сидела бы с ними, - сказала себе Юна, она все шла и шла, пылила кедами.
– Никто тебя не выгонял, на фиг кому ты там...

Дядька, попавшийся навстречу, как уставится на Юну - и она прикусила язык. Шла себе дальше, а дядька еще несколько раз оглянулся, - действительно, ну и видон был у беспризорницы Юны. Но Юна уже забыла про дядьку, она думала.

Да, она потерпела поражение. Теперь уже нельзя было не признать, что она потерпела поражение, по всем статьям. Юна аж сама себе удивилась, как она думает: она думала, как взрослая! Но она и вправду, пожалуй, была взрослая уже - потому что она потерпела поражение сокрушительной силы. И не только с замком, а и вообще со всем, что было, с дорогой, и все такое. С дорогой больше никогда не получится... а в замок? если и правда можно приехать, на электричке и через лес? Да, можно... было, а теперь нельзя, нельзя - и все тут. Значит, что же такое получается?
– раз в замок нельзя, а как было раньше, до замка, тоже нельзя, потому что она уже взрослая, и все эти штучки - да ну их. И, значит, выходит... придется ходить в школу? В эту школу, где Юну оставили на второй год, и мама даже не ругалась, она теперь только все время плакала такого Юна хуже всего не могла терпеть!.. Но теперь придется терпеть. Нельзя вернуться назад, это Юна уже откуда-то знала, и больше ничего такого не будет, и, значит, надо забыть это все...

– Ха, - пробормотала Юна, - забыть, терпеть...

И тут она все забыла.

Три маленьких дома. Каменных, трехэтажных, с пустыми провалами окон. Старых-престарых. Они стояли среди здоровенных многоэтажных громад, а те напирали на них ровным строем, и теснили их, и наступали; но три маленьких дома стояли твердо и гордо, спина к спине, и, ясное дело, собирались с честью выдержать этот свой последний и решительный бой.

В двух из них двери были заколочены, а в третьем - нет. Юна толкнула эту тяжелую дверь, и дверь со скрипом подалась внутрь, и она вошла, вдыхая глубоко-глубоко этот знакомый запах, таинственный запах сырости, и пыли, и неизвестно чего еще - упоительный запах, какой бывает во всех покинутых домах! Юна зажгла спичку и посветила ее, а когда спичка погасла, еще постояла в обступившей ее темноте, слушая, как бьется сердце. Вот так да! В этом районе, где Юна даже раньше и не бывала, потому что ничегошенько интересного найти здесь было невозможно, - здесь три великолепных, восхитительных, незнакомых, необследованных в каждой их щели старых дома!.. Вот так везуха, вот это зыканско. Понятно теперь, где она будет сегодня спать? Ну конечно, понятно!!!
– и, последний раз вздохнув глубоко, беспризорница Юна сделала шаг, наткнулась на лестницу, и пошла-пошла, придерживаясь за стену, потому что перил не было, останавливаясь на площадках и толкая все двери (но они были забиты, или же те, кто там прятался, крепко-накрепко заперлись). И сердце ее стучало так, как будто хотело вырваться наружу.

Так она дошла до третьего, последнего этажа. Здесь была только одна дверь. Юна посветила на нее спичкой, потом протянула ладонь и нажала.

Дверь ушла внутрь даже без скрипа, и прямо в глаза Юне ударил свет. Юна отшатнулась и чуть не упала с лестницы - она же была без перил! Но это был просто фонарь с улицы, он светил в окно. А окно было в комнате, прямо напротив двери. В которую Юна вошла, ступая мягко и пружинисто, как все, кто готов к чему угодно.

Комната. Это была комната. У окна стоял стол и стул. А на столе стакан. Юна неслышным шагом подошла к окну - даже стекло в окне было. Да, здесь можно было спать, - и еще как, даже подозрительно, что такая удача. Окно выходило во дворик, из него были бы видны два остальных дома, если бы фонарь не светил прямо в лицо и не слепил глаза. Юна повернулась спиной к окну и постояла так, привыкая к темноте снова. В глубине комнаты что-то чернело - а вот что: кровать, и что-то еще на ней. Юна отделилась от окна и подошла к кровати.

ХОБА-НА!!!

Нет, у Юны не подогнулись ноги! Просто настоящая беспризорница всегда чувствует, когда надо сесть и посидеть и хорошенько поразмыслить, потому что дело оборачивается незнакомой стороной, и как бы не попасть впросак. Кровать оказалась сетка, всю жизнь Юна мечтала о такой, кровати, чтобы на ней качаться. Но сейчас - до кровати ли ей было?

Это был меч, - делов-то. Юна никогда в жизни не видела настоящего меча, но тут уж ошибиться невозможно: вот он лежит на кровати почти во вою длину, и, оттого что Юна села рядом, блик света пробежал по нему (от фонаря) и вернулся обратно, остановившись ярким пятном ближе к рукояти. Меч. Да, это вам не кошки-собачки, не шишки-елочки... и не на лифте кататься. Так тихо, и фонарь глядит своим синим лунным глазом в окно, и вся комната целая, а на пружинной кровати - меч. Если тут так еще посидеть, то перестанешь вообще понимать, какой год на дворе - может уже какой, другой?..

Но тут Юна засвистела сквозь зубы, и стала качаться на кровати, и потом сказала (не слишком, впрочем, громко):

– Мало что, может тут какой... музей. Может это еще и вовсе не настоящий...

Как будто она забыла, что никогда нельзя разговаривать в таких домах, а если тебе уж жутко в темноте, так попищи как мышь или поскреби пальцем по стене! Она запнулась - и в следующую секунду ее так и подбросило вверх. Шаги! Это были шаги - неужели можно было подумать, что мечи просто так валяются где попало, и что тот, кто его здесь оставил, не явится сюда в самом скором времени!.. Шаги поднимались по той самой лестнице без перил - по чему же еще, и приближались к той самой двери, за которой стояла кровать с мечом и с Юной рядом.

Но Юны уже не было рядом. Юна уже лежала под кроватью, тихонько потягивая покрывало, которое и так свисало почти до самого пола, но чтоб еще чуть-чуть, - и нюхала пыль.

Шаги дошли до двери, дверь отворилась, и кто-то вошел в комнату.

А это был один в поле не воин, или же одинокий рыцарь по прозванию Заяц.

Но дальше я пока ничего не могу сказать. Вот: пошли спать.

Кто-то спешит через леса и туманы, через темноту и дожди, он все ближе и ближе, он так устал - что же будет, если и мы встретим его усталыми? Ничего хорошего не будет. Вот Санта - та бы нипочем не легла, она говорила: "Я всегда боялась проспать самое интересное", - но ты не бойся, я разбужу тебя раньше, чем все начнется. Честное слово.

Часть 2. ВЫСТУПЛЕНИЕ

1. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЗАМОК.

Музыка играла всю ночь.

Это была такая музыка... Ну, как будто бы птица пела: не здешняя, небывалая, знающая, Что было, Что будет и Зачем - птица. Цыганка, что ли?.. Ну ладно, это я, конечно, перехватила; все равно, музыка играла, и все сидели в тронном зале, и пустой трон таинственно темнел. Все молчали, а музыка играла и играла. Она играла в саду, и даже когда все пошли спать, она все играла, - и всем приснились сны. Графу де Биллу приснилось, что он попал в другой лес, где ему и идти-то никуда не надо, вот он и сидит, сидит и сидит на месте, даже забыл, кто он сам такой, так хорошо. Анне-Лидии Вега-Серовой, которая на все лето куда-то пропала, а потом появилась в туфлях с каблуками и с волосами, покрашенными в белый цвет, - ей снится, что волосы у нее опять такие, как были. А детям снилось... И доне Бетте снилось... но ни к чему раньше времени выдавать чужие секреты.

Лишь к утру музыка прекратилась, потому что Кондор и Бенджамин Приблудный заснули прямо в саду, и Бенджамин и во сне обнимал свой барабан, а Кондор зато отбросил дудку далеко в сторону. Если делать с кем-нибудь вместе что-то одно, а потом, закончив дело, заснуть в одну и ту же секунду, то тогда к вам обоим придет один сон. Им повезло: у них так и случилось. Бенджамину Приблудному и Кондору приснилось море - одно море на двоих. Кондор не знал, что это за море, зато Бенджамин Приблудный очень хорошо знал, что это за море. Во сне они понимали язык друг друга, и Бенджамин Приблудный все рассказал Кондору. Зеландия, - повторял Бенджамин Приблудный, и Кондор его понимал так же хорошо, как когда они играли. Потом Бенджамин Приблудный сказал Кондору: - Сейчас пойдем туда, где нас ждут.
– Но сначала они решили полежать у моря на камнях. Они лежали с закрытыми глазами, а ветер доносил до них брызги, сорванные с гребней волн. От этих брызг они и проснулись - оказалось, что это пошел дождь. Тут они вспомнили, на чем они вчера остановились, - они остановились, сыграв, что лето почти прошло. Что же; Кондор посмотрел на Бенджамина, и Бенджамин сразу же улыбнулся, сверкнув белыми зубами на черном лице, а потом пожал плечами. Они пошли досыпать на чердак, и дождь стучал по крыше, стучал, барабанил.

К полудню тучи немного рассеялись, и все разошлись из замка по разным делам: нужно было начинать готовиться к зиме. В замке остались только фрейлина Марта и Анна-Лидия Вега-Серова. Фрейлина Марта закатывала яблоки в большие десятилитровые банки и заливала их сахарным сиропом, а Анна-Лидия ей помогала.

Работа была в самом разгаре, когда за окном раздался безудержный лай Гудвина. В следующий момент, распахнув двери настежь, в замок вбежала вбежала?
– нет!
– вломилась, ворвалась, влетела вихрем неузнаваемая, похудевшая, загорелая, прекрасная...

Королева Санта Первая!

Босиком, в вытертых добела и перепачканных чем попало джинсах, вся в разноцветных бусах, браслетах, побрякушках, звоночках, - Мой земляничный народец!!!
– кричала она во все горло.
– Я вернулась! Вернулась!!!..
– И, хлопая дверьми, через весь дворец, в тронный зал, трогать трон, гладить, осматривать - ждал ли? А Анна-Лидия Вега-Серова, опрокинув большой таз с яблоками - они так и поскакали по гладкому деревянному полу!
– бежала за нею с визгом: "Королева!!!"

Вслед за Сантой вошел Юрис Рыжебородый, и фрейлина Марта, оставив яблоки, которые начала было поднимать, двинулась к нему. Они поцеловались, и Юрис сбросил с плеч два огромных рюкзака, набитых всякой всячиной, и, кивнув на них, объяснил: - Здесь подарки.
– А тут Гудвин наконец замолк, а в следующую секунду дона Бетта вошла в дом. Она вошла и все увидела.

Королева Санта, насмотревшись на трон, вернулась в комнату, а Анна-Лидия следовала за ней по пятам.

– Все так, как мне и снилось!
– объявила Санта ликующим голосом. Затем остановилась и подозрительно уставилась на Юриса, стоящего рядом с доной Беттой.
– А ты! Ты, я знаю, ты уже что-то рассказал! Без меня!..