Чтение онлайн

По инерции Юна пробежала еще несколько шагов, затем затормозила и обернулась.

На темной скамейке, свистя по-всякому и блистая огоньками сигарет, сидела плохая компания и покатывалась с хохоту над беспризорницей Юной.

Ей потом объяснили, что светофоры - это так, детские игрушки, и Юна согласилась. Те шесть, их все равно через несколько дней починили, и никакого беспорядка не получилось, - но зато Юна связалась с плохой компанией.

Теперь все было по-другому. Юна была не одна, у нее теперь была целая плохая компания! Пришлось, правда, сначала со всеми по очереди передраться, чтобы они не считали ее девчонкой, и вообще; но зато после этого они признали ее равной, а во всяческих безобразиях она была самой первой, и всегда шла вперед, или совершала в одиночку то или это, после чего получала от плохой компании дружеского тумака в плечо:

– Ну ты даешь!..
– и Юна, не оставаясь в долгу, давала кому-нибудь пинка кулаком в спину и отвечала:

– А ты думал!

А безобразия! О, какие они учиняли безобразия, - что светофоры? тьфу! Юна и не вспоминала о них никогда. Теперь она со своей плохой компанией дралась с другими плохими компаниями, и у нее все время был синяк под глазом или разбита губа. И еще они ходили по городу целые ночи напролет и громко пели плохие песни, а если им встречался какой-нибудь прохожий, то, конечно же, он старался поскорей перебежать на другую сторону улицы - и горе ему, если Юна вздумывала перебежать вслед за ним! Они рассказывали анекдоты и героические истории. А один раз увидели пустую полицейскую машину и перевернули ее вверх колесами; а еще один раз взломали ларек и вытащили все, что там было. А еще!.. еще они пили вино - и Юна пила вино. И курила сигареты. И папиросы. И всякие окурки, а еще... Еще было лето.

Ну, а что же говорила по этому поводу Юнина мама? Мама... да ну ее вообще! а вот зато если плохая компания почему-либо расходилась на ночь, то Юна шла прямиком на какой-нибудь чердак и засыпала там; и вот утро, и вот Юна выходит, отряхивая с себя опилки, и видит - ого-го!
– в подъезде здоровенный папиросный окурок, и, длинно свистнув сквозь зубы, поднимает его и, дунув, вставляет в рот. Кажется, в кармане оставалась еще одна спичка?
– да вот она. И спичка зажигается об стену с первого раза, и вот первый утренний дым, от которого чуть звенит в ушах и немножко кружится голова, выливается в светлое небо, выглядывающее из-за высоких домов.

День-ночь, день-ночь, месяц - трах! Другой - дзынь!..

Ночь. Была ночь, когда Юна вдруг вспомнила про замок - и удивилась. А удивилась она потому, что, кажется, совсем-совсем про него забыла, и про Санту, и про всех, кто там был. И это означало, что Юна победила - пусть они теперь там. А она обошлась и без них, прекрасно и замечательненько. А, кстати, в это момент Юна как раз шла домой (она теперь там редко бывала, потому что мама...) - но тут как раз шла; троллейбусы уже не ходили, и она шла пешком, и еще один пацан из ее плохой компании шел с ней, а звали его Боря, или Витя, им было по дороге до перекрестка, а дальше в разные стороны. И вот Юне внезапно стало совершенно обязательно рассказать кому-нибудь, как она здорово обошлась без них, и даже вовсе про них забыла, - а тут как раз этот Боря. Юна шла, думала, а потом сказала этому пацану:

– У меня в окне, ну, где я живу, - там, короче, видно одну дорогу...

И пошла-поехала! Они уже давно стояли на этом перекрестке, а Юна все рассказывала про этот черный-пречерный лес, и какие там деревья, и про то, что там стоит дом, - не дом, а дворец, потому что в нем есть трон, он это... ин-структи-рован изумрудами, и на этом троне... там живет одна такая девчонка, такая красивая - просто ужас, ты таких в жизни не видел, сказала Юна этому Боре или Вите, вот она и сидит на этом троне, потому что она королева, хотя лет ей сколько и мне, но она королева, потому что ее все так называют. Только я одна не называла, и поэтому она со мной дружила лучше всех, и мы ездили в город... И тут Юна снова принималась рассказывать про эту дорогу, по которой она попала в лес, и про то, как они с Сантой однажды попробовали по ней пройти, но ничего не получилось, а Юрис - он все знает!
– он сказал потом, что так и надо, чтоб не получилось, а то если все время будет получаться, так что же это такое выйдет? а этот Юрис - он был рыцарь... и тут она снова перескакивала в замок, и говорила про дону Бетту с печкой и волосами, и про Папашу Маугли, который может пройти весь лес, прыгая с дерева на дерево, и он... знает каратэ, вот! Юна говорила и говорила, и совсем заговорила этого Борю или Витю, он только глазами хлопал, и наконец она остановилась, чтобы перевести дыхание, и посмотрела на потухшую сигарету, и бросила ее на асфальт. А этот Боря, улучив эту минуту, сказал:

– А чего же ты тогда оттуда ушла?..

– Чего, чего, - огрызнулась Юна.
– Надоело, вот чего!..

И день, был день, и Юна шла на встречу со своей плохой компанией, и, подходя к тому месту, где они все стояли, увидела, что все они показывают на нее пальцами и смеются.

Оказалось, что этот пацан уже разболтал им про все, что ему рассказала Юна, и теперь Юну подняли на смех.

– Вот врунья!
– кричала вся плохая компания.
– В этом лесу - дикие звери? Да они все повывелись давно! И замок! Ха-ха-ха! Замок!
– И они стали дразнить беспризорницу Юну и кричать, что нет никаких зверей, и что Юна - просто деточка, маменькина девочка, и дома сказки читает! И Юна так разозлилась, что чуть не полезла драться сразу со всеми, и кричала:

– Ничего я не читаю! И все есть - и звери, и замок!

И тут кто-то сказал:

– А вот мы проверим. Пусть она ведет нас в этот замок, мы и проверим, все так или не так!

Юна попыталась объяснить им:

– Там такой лес, что он может заблудить, раскидать и растерять нас, и мы можем потерять кучу времени, а замок не найти.

Но тут вся ее плохая компания начала насмехаться над ней сильнее прежнего и говорить, что теперь понятно, что Юна просто-напросто все выдумала, до последнего словечка.

– Хорошо же, - сказала Юна, разозлившись до невозможности.
– Хотите - так получите. Едем, сейчас же.

И вот вся эта плохая компания поехала на вокзал и села в один вагон электрички, и электричка тронулась, и они поехали.

И они так шумели и ругались в вагоне, что все остальные люди ушли из этого вагона в другие. А когда в вагон вошел контролер - злой, как собака и как все контролеры!
– то они стали плеваться, и заплевали ему всю сумку, и контролер поскорее убежал. И, поскольку было вино, то все пили его, а бутылки бросали на пол. Только одна Юна не пила вина, она сидела, мрачно смотрела в окно и помалкивала, а иногда смотрела на свою плохую компанию, как они кричат: "А вот мы разберемся с этим замком, и с этими королевами, и медведями, и собаками!" и размахивают палками, которые прихватили с собой на всякий случай. И вдруг Юна встала и громко сказала:

– Выходим.

И они вышли на станции, и вся плохая компания собралась вокруг беспризорницы Юны и выжидательно смотрела на нее: ну, что теперь?

Юна же, не говоря ни единого слова, перешла через рельсы и остановилась на платформе, с которой электрички ехали обратно, в город. А когда вся плохая компания вновь окружила ее, посмеиваясь и толкая друг друга локтями, Юна обернулась к ним и сказала:

– Я передумала. Я не повезу вас в замок.

– Ха!
– закричала плохая компания, бурно веселясь.
– Скажи лучше сразу, что наврала, и что нет никакого замка!..

– Я наврала?
– спросила беспризорница Юна, делая шаг вперед.
– Я наврала?!!..

Ясное дело, случилась драка, а поскольку вся плохая компания уже к этому времени сильно разозлилась на беспризорницу Юну, они принялись колотить ее, и колотили, пока не подъехала электричка, а тогда они, бросив Юну, вскочили в вагон, и электричка умчалась в город.

И Юна уехала в город, только на следующей электричке, и на этот раз у нее была разбита губа и синяк под глазом одновременно.

В городе она вышла, не доезжая до вокзала. Это был какой-то новый район на окраине, с одинаковыми большими домами, в котором Юна никогда не бывала. Теперь она шла между этими большими домами, сворачивая то туда, то сюда, а в воздухе уже сгущались сумерки. Юна шла не спеша, потому что спешить ей теперь было совершенно некуда. У нее больше не было ни плохой, ни хорошей компании.

7. ОДИН В ПОЛЕ НЕ ВОИН.

Да; вот так вот она и шла по одинаковым большим дворам одинаковых больших домов, подбивала камушки ногой, - а становилось все темнее, так что когда ей под ноги попался желтый лист, то пришлось его поднять и поднести к самому носу, чтобы убедиться: да, действительно, желтый лист. Так что же - это осень? опять осень? Значит, прошел год с тех пор, как она сидела в своей комнате и смотрела на дорогу, - и опять, как тогда, осень. Но теперь не как тогда. Теперь ничего не будет. А интересно, Санта уже вернулась? Наверное, вернулась. И в это время они все сидят в тронном зале, и дона Бетта подбрасывает дрова в печку, и в открытое окно вишня протягивает свои ветки с последними, уже почерневшими и сморщенными ягодами, - очень вкусными. И все они молчат. И еще они пьют чай.