Чтение онлайн

– Не подлизывайся, знать тебя не хочу, - говорила мама.

– Пока!
– кричала Юна, махая свободной рукой, и убегала по лестнице, а мама выглядывала и кричала ей вслед:

– У всех дети как дети, у одной меня - беспризорница!..

Юна же с Сантой, наевшись котлет и хрустящих огурцов, уезжали из города, и в электричке Юна пела, отстукивая ритм кулаком по окну, всякие песенки, которые она тут же и выдумывала:

У царя была овца

Без начала и конца!

У барана есть конец,

А кто слушал - тому в лоб!

4. НЕЗАКОННАЯ ВЕСНА.

И вот однажды был вечер, и все сидели в тронном зале, как всегда, и печка потрескивала, и Юна сидела там, где всегда, ковырялась в носу и прислушивалась, о чем негромко беседуют Юрис Рыжебородый с фрейлиной Мартой, а так, в общем-то, было тихо: любили они здесь все, в этом замке, собраться вечером и помолчать о чем-то, следя за отблесками огня и попивая чай. Но сейчас чай уже был выпит, и Юна как раз раздумывала, не отправиться ли ей спать, и медлила только потому, что ей было лень отправляться спать первой. Если бы Санта встала со своего трона и, сказав "спокойной ночи", пошла к себе, то и Юна бы пошла за компанию. А так ей пока было лень. Вот так она сидела. И вдруг услышала музыку.

Это была та музыка, которую она слышала в ту, первую ночь, когда попала в замок. Она сразу вспомнила. Она посмотрела на всех. Все сидели молча. Ближе всех был Папаша Маугли. Юна дотянулась до него ногой и толкнула. Папаша Маугли всхрапнул и сказал:

– А!..

Похоже, он спал. Юна фыркнула. Папаша Маугли насупился, подвинулся к ней и шепотом рявкнул:

– Ты что? А?

Юна показала язык, потом спросила, тоже шепотом:

– Это что?

– Где?

Дона Бетта подбросила в печку дерева, и огонь затрещал. Неизвестная птица все пела неизвестно откуда. Только это была не птица.

Папаша Маугли наконец понял.

– Кондор, - сказал он Юне в ухо. Действительно, Кондора уже не было в зале.
– Вылез на крышу и играет на дудке.

После чего Папаша Маугли ушел спать. Юна тоже ушла чуть погодя. Все остальные еще оставались.

А утром мягкие лапы тающего снега прыгали по карнизам. Вода барабанила в большую железную посудину, подставленную под угол крыши. Солнце светило, как сумасшедшее.

Забыла сказать, что в доме не было никаких часов и календарей. Юна спустилась вниз. Внизу был Юрис. Он сидел с большой иголкой, в которую была втянута толстая нитка, и чинил старые-престарые кроссовки. Когда Юна вошла, он откусывал нитку зубами, а нитка не откусывалась. Юна помолчала, посмотрела, потом сказала:

– Дай я, у меня зубы знаешь какие... острые.

Она перекусила нитку и отдала кроссовок Юрису.

– Ты очень любезна, - сказал Юрис.
– А то я себе уже полбороды отгрыз.

Юна хмыкнула. Потом она сказала, кивая в окно:

– Это что... весна?

– А как же, - ответил Юрис, принимаясь за второй кроссовок.

– Ну и ну!
– удивилась Юна, садясь на пол.
– Я что-то как-то не заметила... Зима - она же длинная!

– Это когда как, - заметил Юрис.
– Бывает даже слишком короткая.

Юна подумала, фыркнула и объявила:

– Это ты, наверное, умность какую-нибудь сказал. Я не понимаю. А где Санта?

– У себя, наверху, - ответил Юрис.

Комната, где жила Санта, называлась "королевские покои". Юна толкнула дверь и вошла. Санта стояла перед кроватью в задумчивости. На кровати лежало белое платье. Оно все сверкало. Юна еще не видела этого платья, хотя она видела кучи Сантиных нарядов, - Санта могла нацепить на себя что угодно, хоть прошлогоднюю газету. Девчонка все-таки, что с нее взять. Еще на кровати была большая синяя сумка.

– Эй, ты!
– сказала Юна.
– Хватит смотреть на свои тряпки, погляди на улицу!

Санта мельком взглянула в окно и снова уставилась на платье.

– Вот что значит - девчонка, - заметила Юна. Она подошла и уселась на кровать, рядом с платьем.
– Ты что, не видишь? Юрис сказал - это весна! Теперь знаешь что начнется? Знаешь, как мы теперь заживем? Вот ты думаешь: нам зыканско было, да?.. Так это так себе было, так и знай, а настоящее зыканско, оно только теперь и... Эй, ты чего?

Санта закрыла глаза и повела навстречу друг другу два указательных пальца, шевеля при этом губами. Пальцы встретились, Санта открыла глаза.

– Не брать, - сказала она с сожалением.
– Не брать! Почему же не брать?!

Постояв немного, она вздохнула и начала складывать белое платье и, сложив, убрала в шкаф.

– Куда не брать?
– заинтересовалась Юна. Санта закрыла шкаф и повернулась к ней, как будто только что ее заметила.

– О, Юна!
– сказала она.
– Хорошо, что ты зашла. Я как раз хотела тебе кое-что показать.

– Вот, - сказала Санта.

Это было не очень далеко от замка, но пока они добрались, Юна зачерпнула полные сапоги снега, и теперь снег таял в сапогах, а Санта - она ударила несколько раз ногой по снегу, очищая камень.

– Это и есть что ты мне хотела показать?
– спросила Юна без всякого удовольствия.
– Вот этот камень? Может ты теперь еще скажешь, что это какой-нибудь волшебный камень?

Санта приложила палец к губам. Они вместе несколько секунд прислушивались. Днем лес был совсем не страшный, и никакой не черный. И, однако, когда Санта заговорила, она заговорила чуть громче, чем шепотом:

– На этом камне сидит Рыболов, - сказала она.
– Снег растает, и река потечет, и здесь будет сидеть Рыболов. Он всегда здесь сидит.

Юна сказала:

– А я думала, здесь не бывает людей... кроме кто из замка.

– Мало что ты думала, - сказала Санта.
– А вот он есть. И он не какие-нибудь там люди, он - Рыболов. Он тут всегда сидит. И никогда ничего не говорит.

– Ты его видела?
– спросила Юна.

– Да, - сказала Санта.
– Ты тоже увидишь. Когда растает снег.

Она еще несколько раз ударила ногой по снегу на камне, а остаток счистила рукой. И села.

– Ты тоже садись, - сказала она Юне. Юна села, тайком потрогав камень рукой - может теплый? Нет, камень был как камень. Они немного помолчали.

– Знаешь, - сказала наконец Санта, - я еще не видела таких людей, как я.

– Да?
– сказала Юна через почти минуту. Больше она не знала, что можно сказать, а что-то сказать надо было.

– Ты хорошая, - сказала Санта, заспешив, - ты... во многом даже лучше, чем я. Но ты все равно не такая.