Чтение онлайн

Я сглотнула, когда он замолчал, вспомнив всю жестокость Тобиаса Ричардсона и все, через что он прошел за последние годы.

– Тогда я выведу эту запись на школьную громкоговорящую связь.

Ложь тут же родилась у меня на языке, когда я выпалила в ответ:

– И что с того? Мне все равно, если вся школа узнает, что мы развлекались. Ну и что? Мы подростки, а подростки трахаются, Тобиас. Для этого и существуют вечеринки притязаний.

Он закатил свои голубые глаза, усмехнувшись.

– Думаешь, можешь врать мне, Слоан?

Он быстро сократил дистанцию между нами, подняв палец к моему подбородку с неожиданной нежностью, которая сбила меня с толку.

– Знаешь, чем я занимался последние несколько недель?

– Избегал меня? – выпалила я, зная, что он действительно все это время меня избегал.

– Наблюдал. Следил. Изучал.

Я не нашла, что ответить, пока его палец все еще приподнимал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, а другой медленно скользил по моей нижней губе.

– А ты, моя Белоснежка, ценишь дружбу превыше всего.

Его брови сдвинулись – будто он сам не понимал, что говорит.

– Мне интересно, почему такая, как ты, так одержима защитой друзей и их доверием... Но факт остается фактом. Джемма, Джорни, Мерседес, даже эти мальчишки, называющие себя Бунтарями – для тебя они значат больше, чем ты сама. Ты заботишься. И делаешь это отчаянно.

Прежде чем он отвел взгляд, я уловила что–то в его выражении. Что–то, чего не могла понять.

– Так что не ври мне, Слоан. Если бы Джемма узнала, что ты умоляла меня прикоснуться к тебе той ночью, даже не сказав ей о своей маленькой влюбленности... ей было бы больно. Особенно учитывая, что одно неверное движение – и ты снова можешь оттолкнуть меня от нее.

Мой рот приоткрылся, но он не дал мне сказать ни слова…

– О, как же просто было бы сказать, что ты разбила мне сердце, и поэтому я должен уйти. Что я не могу здесь оставаться, потому что слишком из–за этого опустошен. В смысле, она и так знает, что я нестабилен. – Он усмехнулся, а я почувствовала, как глаза наполняются слезами. – Джем просто обвинит во всём тебя, милая.

– И что тогда? – хрипло спросила я. – Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое и позволила тебе провалиться? Даже несмотря на то, что твой отец и сестра рассчитывают, что я помогу тебе доучиться этот год и хоть как–то выпуститься? – Я сбросила его руку со своего лица, злясь, что он побеждает, и злясь, что мои чувства задеты. Мне было больно. Больно от того, что я поддалась его прикосновениям. Больно от того, что я думала, будто он испытывает те же навязчивые чувства, что и я. А ещё здесь была вина. Я такая дура!

Тобиас пожал плечами, засунул руки в карманы и прислонился к книжному шкафу напротив, создав между нами столь необходимую дистанцию.

– Если ты мне понадобишься, я знаю, где тебя найти.

Я саркастично фыркнула, вскинув руки.

– Я уже нужна тебе!

Его ноздри дрогнули, и на висках напряглись вены. В его синих глазах мелькнула мысль, которую я отчаянно хотела услышать. Что творится у него в голове? Кто ты такой, Тобиас Ричардсон?

Он был куда больше, чем просто набор смешанных сигналов. Тобиас – это грубость, мимолётные горящие взгляды, глубокие мысли и ласковые прикосновения.

– Оставь меня, Слоан, – сказал он, оттолкнувшись от шкафа и снова нарушив все границы, которые я только что выстроила. Его тёплый мятный тёмный шёпот коснулся моего лица. – Иначе ты об этом пожалеешь.

– И что мне делать? – я задыхалась от ярости, впиваясь в него взглядом. – Ты хочешь, чтобы я лгала твоей сестре и отцу? Притворялась, что между нами всё в порядке, что ты занимаешься со мной и используешь эти чёртовы карточки, которые я для тебя делаю?

У него дрогнули губы.

– Конечно.

–И где тут справедливость? – мой голос звучал громче, но в нём явно дрожали нотки слабости. – Что бы я ни сделала – всё равно будет плохо!

Надменность будто волнами исходила от него, пока он медленно отступал, оставляя меня в тёмном проходе между библиотечными стеллажами. Прежде чем скрыться из виду, он бросил:

– Добро пожаловать в мою ёбаную жизнь, Слоан. Вечный выбор между двумя плохими решениями, каждое хуже предыдущего. Выбирай меньшее из зол, детка.

Я слишком долго стояла, опустив руки, уставившись в пустой проход, где только что исчез Тобиас. По спине медленно ползло ощущение ужаса, словно скользкая змея, готовясь сжать меня и выжать всю жизнь, пока я взвешивала свои варианты.

Всё это – полный пиздец.

Я знала, что то, что произошло между мной и Тобиасом той ночью, было неправильным. В каком–то смысле я чувствовала себя грязной и ненадёжной подругой. Вина сидела у меня на плече, словно чёрный ворон, пока я собирала книги и телефон и шла обратно в комнату, почти ожидая, что Тобиас выскочит из–за угла и снова включит грязную запись с моим голосом, которая хранилась у него в телефоне.

Коридор женского крыла казался тише и зловещее обычного, оставляя меня наедине со своими мыслями. Тёмные уголки выглядели жутковато, и каждый раз, поворачивая за угол, я ждала, что кто–то выскочит и напугает меня. Моя дрожащая рука сжала железную ручку, когда я открыла дверь нашей комнаты, втайне надеясь, что Джемма в комнате у Исайи, а не здесь – чтобы я могла переварить слова её брата. Но, к моему удивлению, она сидела на своей кровати, скрестив ноги, и что–то рисовала в альбоме, который подарил ей отец.

– Привет. – Она улыбнулась, на секунду подняв глаза. – Как там занятия с Тобиасом?

Мой рот открылся, когда живот провалился куда–то в пол. Я быстро подошла к своей парте напротив её и швырнула на неё учебники, не в силах поднять на неё глаза.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Как он посмел поставить меня в такое положение? Будто он знал все тайны, что заперты у меня в груди. Будто он знал, что Уиллоу всегда маячит у меня в мыслях, прикрытая густым одеялом вины.

Я услышала, как скребётся карандаш Джеммы по бумаге, и снова взглянула на неё, отгоня мысли об Уиллоу и нашей разрушенной дружбе. Вспомнились родители, их оправдания, а потом требования: в груди будто вспыхнул огонь, и я поморщилась.

– Я знаю, он бывает жёстким, – начала Джемма, даже не отрываясь от рисунка. Её каштановые волосы были собраны в высокий пучок, отчего она казалась ещё невиннее. – Тейт... то есть, мой отец и я много говорили о нём, узнавали, через что ему пришлось пройти в Ковене.

Ковен.

Я знала всё о психушке, куда по надуманным причинам засунули Джорни, но почти ничего – о секретной программе на нижних этажах, где держали Тобиаса. Я знала только, что это было вроде тюрьмы для убийц с черного рынка, но шрамы на спине Тобиаса были как маленькие окошки, через которые виднелось, насколько это место было ужасным.

Джемма продолжала размышлять вслух, заставляя меня балансировать на грани правды и лжи.

– Он упрямый, – признала она. – И притворяется, что всё в порядке, но я знаю, что это не так. – Она вздохнула. – В конце концов, мы же близнецы. У нас особая связь.

– Ага, – хрипло ответила я, сжимая телефон в руке и прокручивая в голове последние двадцать минут в библиотеке, где он фактически угрожал мне. – Определённо упрямый.

– Ты же скажешь мне, если с ним что–то не так? – спросила она. – Не просто его обычное мрачное настроение, когда он оскорбляет тебя за то, что ты пытаешься помочь. А если он… правда не в порядке. Он больше не разговаривает со мной, как раньше. Между нами будто стена.