Чтение онлайн

***

– Пойдём.

Я поплелась вперёд, переводя дух после своего рассказа. Если можно назвать рассказом урезанную версию, в которой я умолчала обо всем важном. Оставила только факт: меня заперли в шкафу. Ни слова о том, что для меня значит эта мелодия. Или почему она вызвала такую панику. И уж тем более о том, что теперь я не чувствую себя в безопасности, понимая: это была не очередная выходка Тобиаса.

– Ты мне не врешь? Я тебе не верю.

Неужели правда не он?

Тобиас остановился у выхода из тренажерного зала. Его спина напряглась, он обернулся, не отпуская мое запястье, и холодным взглядом скользнул по моей губе. Я едва сдержала порыв стереть засохшую кровь.

– Ты и не должна мне верить, – тихо сказал он. Густые ресницы отбрасывали тень на его голубые глаза. – Но я не вру. Не стал бы запирать тебя в шкафу... если бы сам не был там с тобой.

Едва уловимая усмешка мелькнула на его губах, прежде чем он отвернулся, и мои мысли спутались. Его слова эхом отозвались где–то внизу живота, и там же разлилось тепло, когда до меня дошел скрытый смысл его слов.

Заперта в шкафу с ним?.. И почему это звучит так... заманчиво?

Не в силах сдержать любопытство, я спросила:

– И что это, по–твоему, значит?

Но вместо ответа он продолжил тащить меня за собой через темные коридоры Святой Марии. Большинство учеников уже разошлись по комнатам или доедали ужин в столовой, поэтому нам попадались лишь редкие младшеклассники. Тишина висела между нами, пока я шла следом, будто Тобиас вытаскивал меня из пучины.

Когда мы остановились у моей двери, он наконец отпустил мое запястье. Его резко очерченный подбородок подсвечивался мерцающим светом настенного бра.

– Моя сестра там?

Я медленно покачала головой.

– Вряд ли. По вечерам она обычно с Исайей.

Его напряженные плечи слегка опустились, и я закатила глаза.

– Не хотел играть роль заботливого братца, который не шантажирует лучшую подругу сестры?

– Что–то в этом роде, – пробормотал он, распахивая мою дверь и быстрым взглядом осматривая комнату. Его пальцы снова сомкнулись вокруг моего запястья, будто он боялся, что я рвану прочь.

– Можешь отпустить, – прошептала я, внезапно желая провалиться сквозь землю, когда в тишине снова зазвучали ноты «Лунного света». Словно я снова оказалась в родительском доме. Мама всегда включала классику во всех комнатах. Однажды я сменила композицию на рок 80–х, и тогда – до того, как она стала... той, кем стала теперь – она лишь рассмеялась, бросила шаловливый взгляд в мою сторону и вернула привычную мелодию.

Я вздохнула, скрестив руки на груди поверх униформы. Опустила взгляд на ботинки, заставила себя сосредоточиться, отгоняя прочь боль.

Тобиас стремительно направился к шкафу, его футболка все еще была влажной от тренировки. Он был покрыт легкой испариной, мышцы напряжены и наполнены кровью. От него волнами исходила уверенность, когда он резко распахнул дверь шкафа с холодной яростью во взгляде. Та ловкость, с которой он действовал с момента появления в моей комнате, была неоспорима. Надменный мальчишка, отвергавший мою помощь и шантажировавший меня, угрожая моей дружбе с его сестрой, будто испарился. Вместо него передо мной был человек, которого когда–то отправили в тайную подземную тюрьму, вынудив стать чем–то гораздо худшим, чем просто травмированным мальчиком, оторванным от матери и сестры–близнеца.

Я осталась стоять посреди комнаты, грызя ноготь и периодически проводя языком по губе. Нервы будто оголились, и я не могла понять, что вызывало эту дрожь – внезапная забота Тобиаса или осознание, что кто–то проник в мою комнату, оставил в шкафу устройство с музыкой и дразнил меня той самой мелодией, что звучала в ночь, когда родители Уиллоу погибли в нескольких шагах от меня.

Мне следует рассказать родителям.

От одной этой мысли меня затошнило. Я рефлекторно схватилась за живот и развернулась, стараясь ровно дышать через рот. Если я обращусь к родителям и расскажу не только об анонимных сообщениях от того, кто явно знает о той ночи, но и о том, что кто–то пробрался в мою комнату и запер меня в шкафу, они моментально заберут меня из Святой Марии. А я готова терпеть любые издевательства здесь, лишь бы не возвращаться в их дом.

Дом. Какая глупая мысль.

Секундой позже Тобиас вышел из шкафа. Он небрежно шаркал ногами, и когда я повернулась, его взгляд был прикован к черному кассетному плееру, который казался крошечным и незначительным в его крупной ладони.

– Где он был? – прошептала я. Сердце бешено колотилось, а в висках пульсировало предчувствие дурноты.

– Засунут на верхнюю полку. Вне зоны твоей досягаемости. – Его голос звучал жестко, но в глазах мелькало что–то нечитаемое. – Какой в этом смысл? Он предназначен тебе... или моей сестре?

А, вот откуда эта забота.

– Он... – Я попыталась сглотнуть, но горло сжалось от нахлынувших эмоций. Страх, словно призрак, заползал в сознание, а осознание происходящего ударило, как молния. Неужели в этой школе есть кто–то, кто знает о том, что случилось? Я пыталась убедить себя, что это просто недоразумение. Что никто не может знать, что для меня значит эта мелодия.

Я медленно подняла голову, почувствовав неожиданно нежное прикосновение пальца под подбородком. Два бездонных синих глаза пригвоздили меня к полу, и все мысли испарились. Я словно утонула в глазах Тобиаса, и впервые за долгое время мне не понадобился спасательный круг.

– Он для тебя?

Я не могла вымолвить ни слова.

Его палец по–прежнему касался моего подбородка, пока он всматривался в меня – лицо расслабленное, без следа гнева.

Он прекрасен.

Моя душа содрогнулась. В груди что–то закипало. Я быстро поняла одну вещь: когда Тобиас Ричардсон смотрит на тебя – по–настоящему смотрит – мир перестает вращаться.

– Какое значение имеет эта мелодия, Слоан?

Я отстранилась, вырвавшись из его власти, потому что Тобиас обладал дурманящим влиянием. В любой момент могла войти Джемма и увидеть, как ее брат действует на меня так, как никто прежде.

– Никакого. Просто услышала музыку и зашла в шкаф.

Тобиас рассмеялся, но это был тот смех, от которого по спине бегут мурашки. Его длинные ноги легко перенесли его к шкафу, где он поднял опрокинутый стул – тот самый, что наверняка поставили перед дверью, чтобы я не могла выбраться.

– Кто–то вошел сюда, заманил тебя в шкаф с этой записью, а затем запер. – Его голос стал жестче. – Я знаю, каково это – быть запертым в крошечной комнате с одними лишь кошмарами. И даже не заставляй меня вспоминать, что происходит, когда ты засыпаешь.

Я сразу вспомнила, как заходила в его комнату и видела смятую постель и мокрую футболку. Его мучали кошмары.

– Так что я спрашиваю снова… – Тобиас сократил расстояние между нами, и я отступила к кровати, пока ноги не уперлись в мягкое одеяло. – Какие секреты ты прячешь в этой порочной головке, Белоснежка?

Я гордо подняла подбородок, вновь ощутив в себе ту девушку, которой стала после того, как родители сменили мою фамилию и отправили в эту школу–пансион. Слоан Уайт вернулась. Она напугана, но вернулась и полна решимости держаться.