Чтение онлайн

– Вы правда верите, что алгебра поможет мне в будущем? – Я, может, и не знаю, чему равно x + y, зато знаю двадцать семь способов спрятать тело.

– Ты не для этого в Святой Марии.

Отец поднялся из–за стола и встал рядом с сестрой. Их плечи соприкоснулись, и меня пронзила зависть – у них были нормальные отношения. А смогу ли я когда–нибудь иметь такие же? С кем–нибудь? С Джеммой?

Правда была в том, что во мне не осталось ни капли веры в то, что я вообще способен по–настоящему любить. И эта правда была настолько горькой, что больно было глотать.

– Ты здесь, потому что я этого хочу, – проговорил отец, и Джемма тут же кивнула. – Но, если хочешь остаться и получить будущее, которого заслуживаешь, ты должен прилагать усилия.

– А если я не хочу здесь быть?

Мой вопрос повис в тишине, словно выдернутая чека из гранаты. В груди что–то взорвалось, и спусковой крючок был нажат.

– Я не принадлежу этому месту.

Я впился взглядом в отца, наблюдая, как в нем просыпается привычная властность. Его глаза сузились, а мышцы рук напряглись.

– Я пытаюсь тебе помочь, Тобиас.

– ЗАЧЕМ?! – крикнул я.

Недостаток сна, остатки кошмаров и ноющая боль в руках – следы тех «упражнений», которые Ричард приказывал своим подчинённым из Ковена устраивать мне по утрам, – накатили разом. В спину впились фантомные воспоминания: часы с тяжёлым стволом в онемевших пальцах, бесконечные патроны, пустые гильзы под ногами, пока не всходило солнце. «Чтобы ты навсегда запомнил, каково это – стрелять».

А в висках пульсировало другое – жгучее чувство вины за те ночи, когда я думал, как просто было бы повернуть ствол на себя.

Я перевёл взгляд на Джемму и резко зажмурился, как делал в одиночестве, когда тёмные мысли душили по ночам. Если я умру сейчас, то не вернусь к ней. Мать погибла зря. И я никогда не сверну шею Ричарду–гребаному–Сталларду своими руками.

Месть была моим лучшим топливом.

– Вы хоть представляете, что я делал? – я зашагал по кабинету, будто под тяжестью всего мира.

– Да.

– НЕТ! – рявкнул я, заставив сестру вздрогнуть. Сжал веки, пытаясь взять себя в руки. Так всегда выходила ярость – когда внутри копились секреты, пропитанные кровью. – Вы НЕ знаете!

Открыв глаза, я увидел, как отец и Джемма тревожно переглянулись. – Ты рассказал ей, где я был после того, как мы с Джорни ушли из психушки?

Ушли означало сбежали, но это зависело от того, кого спрашивать.

Джемма побледнела, заправляя прядь за ухо. Она так напоминала мать, что у меня ёкнуло в груди. Эта грусть – её обычное выражение лица, увы.

– О чём он говорит?

Мое объяснение повлекло за собой последствия, к которым я вряд ли был готов, но правда хлынула из меня сама собой, будто я обсуждал погоду.

– Я не «работал над собой», как он тебе сказал. И не «адаптировался». – Я резко кивнул в сторону отца, и он ответил мне взглядом, зеркально отражающим мой собственный. – Я выслеживал оставшиеся цели. Тех, кто сумел сбежать.

Джемма открыла рот, но тут же закрыла его, ошеломлённо глядя то на меня, то на отца.

– Что?

– Ты думаешь, жизнь, которую я вёл, просто исчезла, потому что Ричарда больше нет? – мой голос гремел от ярости. Дыши. Держи себя в руках. Тон стал ровнее, но от этого не менее острым, как осколок стекла. – Есть люди, которые знают, кто я и что совершил. И есть те, кто до сих пор строит планы моей смерти – потому что знают, что я строил планы их смерти.

Джемма смахнула набежавшие слёзы, и я понял: ей было нелегко, пока меня не было. Я знал, что наш «дядя» сломал не только меня. Он сломал и её. Но, чёрт возьми, мы с ней – не одно и то же. Её план был бежать. Мой – убивать.

Близнецы могут быть одинаковыми. Но мы стали разными.

– Я всё ещё люблю тебя, – она сделала шаг ко мне. Я отступил назад, и меня чуть не разорвало на части, когда отец кивнул в знак согласия.

– И я тоже.

– Ты даже не знаешь меня! – я рявкнул на отца, раздражённый его словами, которые я попросту не мог понять.

– Похоже, и я тоже тебя не знаю. Но я всё равно люблю тебя.

Её тихий голос разбудил во мне пустоту, зияющую, как дыра в груди. Почему они просто не оставят меня в покое?

Я резко развернулся, чувствуя, как гнев и растерянность сжимают горло. Кулак со всей силы обрушился на полку – несколько книг с грохотом полетели на пол. Перешагнув через них, я распахнул дверь и вырвался наружу, глухо захлопнув её за собой.

В затылок будто впились хриплые слова Тони – как раз в этот момент телефон завибрировал в кармане, напоминая, что он всё ещё остаётся частью моей жизни, даже если сейчас прячется в каком–то подвале где–то в Штатах, выслеживая для меня цели – точь–в–точь как в старые времена в Ковене.

Найди выход, Тобиас. Не дай этому сожрать тебя заживо.

Выход... Да, именно он мне сейчас и был нужен.

Слоан

Я нервно постукивала карандашом по библиотечному столу. На экране телефона мелькнуло лицо Уиллоу. Обычно я никогда не задерживалась на её страницах в соцсетях, но сегодня сделала исключение.

Она опубликовала пост меньше часа назад – значит, у неё уже вечер, если она всё ещё в Нью–Йорке, за тысячи километров отсюда. Интересно, встречали ли её мои родители? Приходила ли она к нашему дому, спрашивая обо мне или пытаясь понять, почему меня увезли без объяснений сразу после смерти её родителей? Я даже не пришла на их похороны. Какова подруга.

Когда пару ночей назад я наконец включила телефон, на меня обрушился шквал сообщений и голосовых от родителей. Телефон вибрировал, казалось, вечность, пока я не отключила звук и не начала читать их послания, игнорируя звонки с неизвестных номеров. К счастью, они ещё не добрались до директора Эллисона – я знала, что это их следующий шаг. Если я слишком затягивала с ответом, они сразу переходили к крайним мерам, и мне этого не хотелось, так что я мысленно пообещала написать им завтра.

Пальцы замерли над ноутбуком, пока я листала фотографии Уиллоу. Она почти не изменилась – всё те же каштановые волосы с лёгкими волнами и тёмно–зелёные глаза. Теперь она училась в обычной школе, а не в той престижной частной, где мы носили униформу, почти как здесь, в Святой Марии. Её волосы уже не блестели так, как раньше, а улыбка не была такой беззаботной, но в целом она осталась собой. У неё были друзья, и на одной из фотографий она даже стояла рядом с бабушкой, с которой жила до прошлого года – пока та не умерла. Теперь её приютила семья подруги.