Чтение онлайн

– О, еще как было, – он наклонился, поднимая наши футболки. Джемма снова постучала, и как только я потянулась за своей вещью, Тобиас усмехнулся и крикнул: – Минуту, Джем!

Хлопковая ткань моей футболки смялась в его руке, прежде чем он вытер ею живот, размазывая по ней свою сперму.

– Ты что, блять, издеваешься? – прошипела я, вырывая футболку из его рук. Из его груди вырвался тихий смешок, а эта чертова ухмылка скрутила что–то внутри меня, пока я натягивала одежду, стараясь втереть его сперму так, чтобы не было заметно.

– Тебе бы побыстрее привести себя в порядок.

Он отошел назад, не сводя с меня горящего взгляда, одной рукой натягивая футболку и пряча рельефный пресс.

Я отказалась садиться на его кровать, когда его рука легла на дверную ручку. Быстро поправила одеяло, скрыв влажное пятно на темно–синих простынях – все следы того, что мы только что сделали. События ночи накатили на меня лавиной. Я скрестила руки над пятном на рубашке и встала на дрожащие ноги, слишком взвинченная, чтобы даже сосредоточиться на Джемме, ворвавшейся в комнату.

Она схватила меня за лицо, и до мокрых от слёз глаз оставались секунды.

– Слоан, – повторила она, наконец попадая в поле моего зрения.

Я открыла рот, но паника стерла все слова. Взглянула на Тобиаса – ухмылки как не бывало. Вместо нее та самая внимательность, с которой он смотрел на меня прошлой ночью. Крошечный проблеск, но он был. И хоть его темно–синие глаза хранили океан тайн, я разглядела в них того самого парня, каким он был минуту назад.

Того, кто все еще жил внутри него, задавленного травмой, страхом и яростью.

Не смягчайся, Слоан.

Он только что вытер свою сперму о твою футболку.

– С ней всё в порядке, – он не отводил взгляда от меня, пока Джемма проводила пальцами по моему синяку. – Ночью её пару раз вырвало, но, думаю, наркотики подмешали только в один шот. Иначе бы она отрубилась полностью.

– Да кто, чёрт возьми, это сделал?! – Она резко развернулась к брату, не отпуская мое запястье. – Слава богу, ты её заметил. Шайнер сказал, ты видел, как какие–то типы затаскивали её в комнату, и пошёл за ними. Кейд и Исайя проверили их историю – всё сходится. У Джеймсона тоже в крови что–то нашли. Но кто, блять, мог это устроить?!

Джемма снова повернулась ко мне, схватила за плечи:

– Ты в порядке? Откуда этот синяк?

– Поскользнулась, когда бежала в туалет, – ответил за меня Тобиас, и я была ему благодарна. Он мастерски держал удар, пока сестра осыпала нас вопросами. По рукам снова пробежали мурашки – но теперь не от вчерашнего отравления, а от осознания: правда оставалась неизменной. Меня накачали.

– Эй. – Изумрудные глаза Джеммы впились в мои, и я поняла – она видит меня насквозь. Впервые она видела меня по–настоящему напуганной. – Что с тобой происходит?

Я стиснула зубы, глаза наполнились слезами. Губа дрожала, а вокруг будто разворачивалась война, поставившая меня в самый эпицентр сражения.

– Почему ты сказал Шайнеру не говорить отцу?

Джемма не убирала рук с моих плеч, бросая взгляд на брата. Тобиас резко отвернулся при слове «отец», и у меня в горле запершило желание защитить его. Слова вырвались сквозь дрожащие губы, чтобы спасти его:

– Это я попросила его не сообщать директору.

Джемма встряхнула волосами, переведя внимание на меня:

– Почему? Тебе нужен врач, Слоан. Это серьезно.

– Он тут же позвонит моим родителям, и они выдернут меня из школы быстрее, чем ты успеешь моргнуть. – Я резко вдохнула, сдерживая последнюю волну дрожи. – Ты, как никто, должна понимать этот страх, когда тебя забирают те, кто притворяются хорошими, а внутри…

Я шумно выдохнула:

– Со мной всё в порядке. Не говори ему. Пожалуйста.

– Твои родители? Я думала… – Ее брови сдвинулись, морщинки беспокойства разгладились. Она прижалась лбом к моему и тихо кивнула: – Ты уверена, что в порядке? Бунтари уже на ушах.

Я фыркнула, и Джемма улыбнулась, глядя мне в глаза. Затем отпустила меня, схватила за руку и подошла к брату. Встав на цыпочки, быстро чмокнула его в щеку:

– Спасибо, что присмотрел за моей лучшей подругой. Вот по этому Тобиасу, всегда готовому прийти на помощь, я и скучаю.

Он сглотнул, высокомерно поднял подбородок, избегая наших взглядов.

Когда мы вышли в коридор и дверь за нами закрылась, я наконец смогла вдохнуть полной грудью.

– Господи, девочка! – Шайнер бросился к нам, разряжая остатки напряжения. – Пещерный Тобиас продержал тебя в своей берлоге всю ночь. Я уже начал волноваться.

Джемма шлепнула его по животу, пока он отстранялся от объятий:

– Заткнись. Он о ней позаботился. Он не такой ужасный, каким вы его выставляете.

– Он сам себя таким выставляет, – фыркнул Брентли. – Он мудак. Даже больший, чем я.

Джемма закатила глаза, пока Исайя ловил её руку и целовал костяшки пальцев. Затем он наклонился ко мне, глядя прямо в лицо:

– Я найду того, кто тебя накачал, окей? Это больше не повторится.

Я кивнула, с благодарностью улыбаясь ему.

С начала года мы с Бунтарями здорово сблизились.

После того, как Джорни вынудили уйти из Святой Марии, как я тогда думала, из–за Кейда, я ненавидела их всех. Они вели себя самоуверенно и были опасны для девичьих сердец в этих стенах, но в глубине души оказались не такими уж плохими, как я считала.

И теперь я начинала думать, что и Тобиас – не монстр. Травмированный? Да. Но не всё сломанное остаётся таким навсегда.

Шайнер обнял меня за плечи, пока мы шли по коридору. Неудивительно, что они решили сопровождать меня и Джем после того, как в школе объявились наркотики, которые, я точно знала, предназначались именно мне.

В коридоре мы столкнулись с Джорни, Кейдом и, к моему удивлению, Бэйном. Они держали в руках пакеты с едой и напитками.

– Мы принесли перекус, – улыбнулась Джорни, и в её улыбке не было фальши. Она стояла между Кейдом и своим новообретённым братом Бэйном, который, судя по виду, вовсе не горел желанием быть частью нашей компании.

– Хватит на меня так смотреть, – процедил Бэйн, уставившись на меня. – Я помогаю только потому, что Джорни попросила.

Джорни усмехнулась.

Я была почти уверена, что у неё и Бэйна ещё больше неразрешённых проблем, чем у Джеммы и Тобиаса, которых мучил их неродной дядя. Если честно, возможно, я была единственной здесь, у кого прошлое оказалось простым. Простым – но не лёгким.