Чтение онлайн

Словно услышав мои мысли, Китт поворачивается к толпе. Рядом с ним, опустив руку ему на плечо, стоит знакомая фигура. Тила использует свои способности Усилителя и проецирует голос короля по всей улице, как она делала во время каждого интервью в ходе Испытаний Очищения.

— Сегодня Пэйдин Грэй будет испытана на бесстрашие — первую из трех «Б», с помощью которых мой отец правил этим королевством. Когда Испытания завершатся, вы, народ Илии, примете ее как свою королеву.

Я никогда не чувствовала на себе столько пристальных взглядов. От их молчаливого изучения по коже бегут мурашки, но я заставляю себя не отводить глаз.

— Как вам известно, — продолжает Китт, — первая королева Илии была похоронена в Святилище Душ, в то время, когда эти пустоши предназначались как место для захоронения членов королевской семьи. Сегодня Пэйдин должна будет вернуть ее корону из склепа, в котором она покоится.

У меня перехватывает дыхание, а в горле пересыхает.

Когда глаза Кая на секунду встречаются с моими, я знаю — он тоже вспоминает дорогу, по которой мы когда-то шли вместе. Тогда он рассказал, как первая королева была погребена здесь, прежде чем разбойники объявили эту землю своей. Теперь она лежит одна, в компании лишь тех, кто надеется украсть что-нибудь из ее могилы.

— Разбойники пытались найти корону десятилетиями, — продолжает Китт, — но даже они бежали из склепа, напуганные чем-то неизвестным.

Его глаза медленно находят мои, и, несмотря на его следующие слова, они полны воодушевления.

— Это настоящее испытание бесстрашия. Сначала она пересечет Скорчи, затем найдет склеп в Святилище Душ. Чтобы добыть корону, Пэйдин столкнется со всевозможными опасностями. Хуже всего то, что ее разум, скорее всего, сам создаст ей страхи.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сделать вид, что в этом нет ничего абсурдно зловещего. И в завершение своей утешительной речи Китт добавляет:

— Если корона будет доставлена ко двору до полуночи — Пэйдин Грэй пройдет первое Испытание. Если же нет… — Он оглядывает толпу с непроницаемым выражением лица. — Она не достойна быть вашей королевой.

Я едва бросаю взгляд на кивающую толпу, прежде чем повернуться к ожидающей меня пустыне. Его слова вызывают во мне ледяную ярость, остужающую липкую кожу. Это Испытание не доказывает моей способности править королевством — и он это знает. Но быть Обычной — значит проявить себя так, как не под силу даже Элитным.

Я боюсь не самих Испытаний, а того, что они у меня отберут. Что мне придется пережить на этот раз? Что еще во мне сломается? Что угаснет?

Мое сердце глухо стучит в ушах.

Если я вернусь после этих Испытаний, то буду меньше походить на себя прежнюю. У меня заканчиваются близкие, которые могут умереть у меня на руках, так что, возможно, на этот раз это буду я. И, может быть, так будет лучше — умереть до того, как эта жизнь украдет то тепло, которое Адина оставила в моей душе.

Это королевство сделало все, чтобы я умерла. Или, что хуже, потерпела поражение.

Поэтому, когда Китт кивает, а Кай едва заметно дергает уголком губ, я делаю шаг в пустыню.

Сапоги скользят по песку, напоминая о тех изнурительных днях, проведенных здесь. С каждым шагом голоса отдаляются, но взгляды, направленные мне в спину, так же ощутимы, как и лучи солнца, падающие на нее. Я только начинаю свой путь по диагонали через Скорчи, а тело уже предает меня. Каждый шаг дается с трудом, как будто ноги сами хотят унести меня прочь.

Возможно, страх появился в тот момент, когда я ступила на этот песок.

Но не храбрость привела меня сюда. Это была необходимость. Надежда.

Пот стекает по моей шее и спине. Пытаясь собрать волосы в пучок, я осознаю, что только половина коротких прядей остается уложенной в узел.

Раздраженно фыркнув, я щурюсь от слепящего солнца и коцентрирую свое внимание на скоплении скал далеко впереди. Мне приходится бороться с абсурдным желанием улыбнуться при воспоминании о том, как я бежала мимо этих камней в маковое поле, а Кай следовал за мной по пятам. Тогда он был моим врагом, и все же мы никогда не были так близки, как тогда.

Я поворачиваюсь, прикрывая глаза рукой, и вижу знакомую фигуру, наблюдающую за мной с окраины города. Теперь Силовик — нечто гораздо более разрушительное, чем просто любовник, но мы никогда не были так далеки друг от друга. Держаться от него на расстоянии — само по себе Испытание.

Не иметь возможности назвать его своим после всего, что мы пережили — поистине жестоко.

Возможно, в другой жизни я была бы достаточно сильной, чтобы не нуждаться в доказательствах этого. Возможно, была бы достаточно храброй, чтобы признаться, что люблю его. Возможно, я научусь любить его издалека. И это самая бесстрашная вещь из всех.

Поэтому я отвожу взгляд, позволяя своим ногам унести меня еще дальше от него.

Глава шестнадцатая

Пэйдин

В горле у меня пересохло, и это ощущается как дежавю.

С каждым неустойчивым шагом история повторяется. Я снова здесь, песок набивается в мои сапоги, а солнце обжигает кожу. По крайней мере, на этот раз конец уже виден.

Я бреду по направлению к каменистой тропе, отчаянно желая, чтобы Испытание проходило на приветливом маковом поле рядом с ней. Солнце медленно ползет по небу, подкрадываясь к горизонту. Мне поручили не только отыскать заветную корону первой королевы, но и обогнать само время.

Я ускоряю шаг, крутя на пальце стальное кольцо.

Если бы отец мог видеть меня сейчас…

Сердце сжимается в груди. Это не та привычная грусть, что охватывает меня, когда я думаю о нем или смерти, что его постигла. Нет, эта боль иного рода — та, что приходит вместе с правдой. Потому что он мне не отец.

Жестокие слова эхом отдаются в моей голове. И с моей стороны несправедливо так думать. С самого рождения я была нежеланна в этом королевстве. Но не для человека, что нашел меня на пороге после того, как потерял жену и ребенка. Я стала всем для него. И, возможно, этого достаточно, чтобы заслужить звание «отца».

Только когда гравий хрустит под моими сапогами, я понимаю, что вошла в Святилище Душ. Отбрасываю лишние мысли, собираясь с силами, и направляюсь по широкой тропе, которая в конечном итоге ведет к Дору. Мой шаг ускоряется без песка, что замедлял меня, и по обе стороны, наконец, вырастают каменные стены.