Чтение онлайн

— Но почему ты так переживаешь из-за Пэйдин? Разве это не забота Китта? Они ведь обручены.

Я открываю рот… и тут же закрываю.

Мой взгляд скользит по залу от одной группы сплетничающих придворных к другой. Интересно, сколько из них задаются тем же вопросом: почему Силовик короля так беспокоится о невесте своего брата? Это просто из-за преданности королю и желания защитить его? Или нечто куда более постыдное?

Полагаю, второе ближе к правде, но сводить мои чувства к Пэйдин к чему-то столь мелочному, как скандал, — абсурд. Хоть это и не имеет значения, но каждое биение моего сердца принадлежит ей. А она — не принадлежит мне.

Я поворачиваюсь к Джаксу, чтобы выдать ответ, который он, скорее всего, не вспомнит утром.

И именно в этот момент двери распахиваются.

В ее присутствии все исчезает, забывается.

Будущая королева Илии входит в тронный зал, и вся Элита замолкает. Она вся в грязи и крови. Ее лицо покрыто пятнами — зловещее дополнение к двадцати восьми веснушкам, которые, как я знаю, украшают ее переносицу. Глубокие прорехи в ее одежде обнажают рваные раны, которые смягчает только грязь, покрывающая их.

Мой взгляд скользит по ее телу, зная, как сильно, должно быть, на нее действует эта кровь. Она покрывает висок, плечо, руки…

Ее руки.

Там, зажатая между окровавленными пальцами, висит корона.

Совет, кажется, осознает, что она сделала, и в тот же миг по залу прокатывается коллективный вздох изумления. Я отталкиваюсь от колонны и широко распахнутыми глазами изучаю утерянную реликвию.

Трещина тянется вверх по одному из боков, там, где кровь запятнала крупный драгоценный камень. Остальная часть короны покрыта грязью — точно так же, как и держащая ее девушка.

Пронзительный взгляд Пэйдин скользит по толпе, отмечая, что все разглядывают ее. Никто не осмеливается заговорить или пошевелиться под ее властным взором. Но когда это заляпанное кровью лицо поворачивается в мою сторону, я почти улыбаюсь. Эта грозность мне знакома. Я видел ее в ней с того самого момента, как она спасла мне жизнь.

Наши взгляды встречаются, и я чувствую облегчение.

Она улавливает мои чувства и едва заметно смягчает выражение лица. Но это длится недолго. И не может — не при такой публике.

Так что я позволяю ей уйти. Позволяю притвориться. Позволяю вновь стать той, кем она должна быть — королевой.

Достаточно лишь одного медленного кивка моей головы.

Она понимает и, с новой решимостью, встречается взглядом с королем.

Мои глаза скользят к возвышению, где на лице Китта отражается нечто похожее на благоговение. И я могу лишь догадываться, что сам выгляжу так же. Пэйдин делает еще один шаг в тронный зал, отбрасывая боль ради образа куда более могущественного — власти.

Каждая рана выставлена напоказ. Она носит их с гордостью, позволяя взглядам любоваться собой. Из глубокой раны на виске идет кровь, окрашивая волосы и заливая глаз темно-красной дорожкой. Не замедляя шага, не меняя выражения, она вытирает кровь тыльной стороной грязной руки.

Я медленно пробираюсь сквозь толпу, не в силах отвести взгляд от ее величественной фигуры. Но одного взгляда недостаточно. Я бы мог пасть на колени, умоляя быть единственным, кому позволено ее видеть.

В разорванной одежде и с окровавленным телом, она замедляет шаг перед троном. Я переминаюсь с ноги на ногу, осознавая тяжесть этих пронзительных глаз, устремленных на моего брата. Китт прочищает горло, потрясенный разворачивающимся перед ним зрелищем. Когда он, наконец, обретает дар речи, он объявляет:

— Дамы и господа двора, похоже, Пэйдин Грэй успешно завершила свое первое Испытание.

И с этими словами губы Пэйдин изгибаются в улыбке. Она поднимает корону, идеально подходящую к ее окровавленному и испачканному виду. Я улыбаюсь еще до того, как она это делает. Достаточно широко, чтобы показать те самые чертовы ямочки, которые ей так нравится ненавидеть.

Да, я улыбаюсь, когда она водружает корону себе на голову.

Она венчает ею свои пропитанные кровью волосы, заставляя придворных изумленно ахать. У меня перехватывает дыхание, когда она предстает перед королем, в точности как его будущая королева.

Слегка кивнув Китту, она медленно поворачивается к двору. Ее внезапная улыбка застает врасплох даже меня — ослепительно белые зубы сверкают на фоне запачканного лица. Затем она склоняет голову, чуть кивая в обе стороны зала. Почти насмешливо, как будто она бросает вызов любому, кто попытается сорвать корону с ее головы. Ее уверенный взгляд обводит комнату. И, в последний раз наклонив голову, она поворачивается к Китту.

Он встает, принимая ее безмолвное приглашение. Спускаясь с возвышения, он протягивает ей руку, и она берет ее без колебаний. Счастливая пара идет по проходу, и я вдруг ощущаю пустоту.

Меня пронзает острая боль зависти. Ядовитый укол, который тут же сменяется желанием выбраться отсюда. Мне нужно увидеть ее. Я пробираюсь сквозь толпу, напрочь забыв о вежливости.

Шепот перерастает в гул задолго до того, как пара покидает тронный зал. Трудно пробиваться сквозь море потрясенных придворных, которые теперь беспорядочно слоняются по залу. Но я почти у двери, и…

Чья-то рука тянет меня за локоть.

Я оборачиваюсь и вижу Энди с серьезным выражением.

— Не забирай ее у него, когда у них, наконец, будет момент наедине.

Невысказанные слова повисают в воздухе между нами. Уголок моих губ дергается.

— Мне не нужно ее забирать.

— Нет, — говорит она спокойно. — Ты просто врываешься к ней, когда она не открывает дверь.

Мой голос становится ниже:

— Не начинай, Энди.

Она качает головой и смотрит на меня с грустью.

— Они помолвлены, Кай. Ты не можешь быть с ней.

— Да, и я потрачу всю оставшуюся жизнь, пытаясь с этим смириться.

Я отворачиваюсь и толкаю дверь.

Они стоят в коридоре, прижавшись друг к другу телами, голоса приглушены.

Ее взгляд встречается с моим поверх плеча Китта.

Я ускоряю шаг. Подавляю ревность. И открываю свой чертов рот.

Глава двадцатая

Пэйдин

Корона давит своей тяжестью мне на голову.

Я не могу представить, какую боль в шее должны испытывать члены королевской семьи. Хотя, похоже, я узнаю об этом самолично.