Чтение онлайн

Я моргаю, глядя на два распростертых тела передо мной. Снова моргаю, когда ко мне устремляется единственный оставшийся в живых разбойник. По его лицу течет кровь из раны, которую я нанесла ему столетней короной. У меня нет возможности сдвинуться с места, прежде чем меня обхватывают большие руки.

Он толкает меня к стене, и мой череп ударяется о камень. Перед глазами плывут пятна, затуманивая и без того слабое зрение. Мой крик боли слаб, уставшее тело не может выдать ничего больше.

Грубая рука обхватывает мое горло. Пальцы сжимаются до тех пор, пока я не перестаю дышать.

Он смотрит, как я задыхаюсь, и улыбается при виде этого. Я царапаю его руку, бью по ногам. С затуманенным зрением я нахожу в себе остатки сил. Какая-то частичка моей души умоляет остаться в этой жизни. И с последней каплей решимости, спрятанной глубоко внутри моего измученного тела, я бью его коленом в пах.

Его рука соскальзывает с моего горла, когда он сгибается пополам, и я успеваю отскочить от стены. Моя окровавленная рука сжимается на его склоненной шее. Я не позволяю себе думать, когда снова и снова бью его голову о стену пещеры.

Кровь брызжет от удара, заливая мое лицо болезненной теплотой чужой жизни. Это так по-животному, — потребность остаться в живых, разорвать на части все, что стоит между мной и моим следующим вздохом. Рык в моем горле принадлежит не мне, как и руки, которые снова и снова впечатывают череп в камень.

Когда ярость стихает, я позволяю его обмякшему телу упасть к моим ногам.

Тепло Адины возвращается робко, как будто ее память не узнает существо, которым я стала. Я дрожу, каждая частичка меня трепещет от страха перед тем, что я сделала. От страха перед самой собой.

Меня охватывает какое-то оцепенение, когда я обхожу неподвижные тела. Корона невинно лежит на земле, несмотря на то, что некоторые драгоценные камни покрыты кровью. Она блестит рядом с телом, украшенным моим кинжалом. У меня сжимается желудок при виде его пустого взгляда, широко раскрытого от шока из-за внезапного прихода смерти.

Я отвожу взгляд до того, как выдергиваю лезвие из его груди. И, зажав острые зубцы короны между пальцами, я поворачиваюсь к ожидающей меня свободе.

Не отрывая взгляда от дороги, я не осмеливаюсь посмотреть вниз, на каменный пол, теперь залитый кровью. Вместо этого я сосредотачиваюсь на той звездной ночи, которая манит меня вперед. Я спотыкаюсь о собственные ноги в предвкушении открытого неба.

Выбравшись из зияющей пасти пещеры, я падаю на колени на каменистой тропе. Из меня вырывается безумный смех, когда я поднимаю голову к небу. Лунные лучи ласкают мое лицо, а легкий ветерок запутывает грязные волосы. Я провожу рукой по лицу, размазывая грязь, кровь и липкий осадок вины.

Но я снова смеюсь, натянуто и в то же время с облегчением.

Свет Адины, хоть и слабый, снова во мне.

Я жива. Я — Обычная — выжила. Снова.

Мой взгляд падает на длинную дорогу впереди и успокаивающее маковое поле за ней. Еще дальше — город, через который мне придется пройти, прежде чем войти в замок с короной в руках. Я поднимаю безумный взгляд на луну, не зная, сколько времени у меня осталось до полуночи.

С чувством безотлагательности, возвращающимся в мой уставший разум, я заставляю дрожащие ноги повиноваться мне. Вскоре я ускоряю шаг — тело болит, но меня охватывает надежда.

С каждым шагом я становлюсь все ближе к тому, чтобы стать королевой.

С каждым шагом я становлюсь все ближе к объединенной Илии.

Глава девятнадцатая

Кай

Моя нога отбивает ровный ритм по мраморному полу.

Придворные толпятся в тронном зале, используя последние три часа как предлог для пьянства и обмена сплетнями. Обратный отсчет до полуночи давно перестал быть просто закрытым мероприятием для Элиты — он превратился в нечто большее.

Забытые бокалы с вином занимают каждую плоскую поверхность, другие — покачиваются в руках знатных мужчин и женщин. Оглядев зал и заметив, что в нем царит скука, я делаю глоток своего вина, наслаждаясь сладковатым привкусом на языке. Уже больше часа я прислоняюсь к высокой колонне, вполне довольный тем, что могу остаться незамеченным в этом хаосе.

После визита к матери я нехотя вернулся ко двору, чтобы с тревогой ждать появления Пэйдин. Мой блуждающий взгляд снова и снова возвращается к высоким дверям на противоположной стороне тронного зала, в надежде, что она вот-вот войдет. Потому что иной исход означает, что с ней что-то случилось, а я отказываюсь даже думать об этом.

Я хочу, чтобы она вошла в эти двери. Если не ради королевства, то ради меня. Мне нужно, чтобы она вернулась ко мне. Она по собственной воле стала моей слабостью, и все же ничто никогда не делало меня сильнее. И я боюсь, кем стану, если…

— Ты пялишься на двери с того момента, как пришел.

Я оборачиваюсь к Джаксу, который ухмыляется, засунув руки в карманы своих слишком коротких брюк.

— Не все время, — спокойно заявляю я. — Я успел заметить, как ты тайком отпивал из бокала Энди.

Его улыбка меняется, становясь чуть застенчивой.

— Не понимаю, о чем ты.

Я нервно скрещиваю руки на груди и усмехаюсь.

— Правда? Тогда почему бы тебе не пройти передо мной по прямой?

От одного этого предложения его пошатывает.

— Потому что… может, я просто не хочу. — Он прислоняется к колонне в комичной попытке казаться непринужденным.

— По крайней мере, один из нас хорошо проводит время, — выдыхаю я, вновь уставившись на двери.

— Я мог бы допить за тебя, — предлагает Джакс, указывая на мой бокал. — Ну, я имею в виду, если ты не собираешься…

Я откидываю голову к холодному мрамору.

— Черт с ним, — бормочу, протягивая ему бокал. — Все равно толку от него нет.

Он залпом осушает вино, не обращая внимания на тонкую струйку, стекающую по подбородку и оставляющую пятно на темной коже.

— Полегче, Джей! — я сдерживаю смех, вырывая кубок из его липких пальцев. — Надеюсь, мне не придется выносить тебя отсюда вечером.

Он одаривает меня широкой улыбкой.

— Эй, я не раз помогал Китту вы… — он икает, — …выносить тебя с вечеринок.

Я не могу спорить по поводу ночей, которые с трудом помню. Поэтому просто отвечаю:

— Если бы ее жизнь сейчас не висела на волоске, я бы точно был куда веселее.

Растерянность на его лице усиливается под действием алкоголя, смягчая черты его лица.