Чтение онлайн

На десятый день моего добровольного заточения по дому прокатывается трель дверного звонка. Папа недовольно отрывается от еды, небрежно вытирает руки о домашние штаны и выходит выяснить, кто посмел отвлечь его от любимого пирога. Через пару минут возвращается, обнимая букет белых пионов и прижимая к груди коробку конфет.

— Курьер передал для Аниты Тумановой, — переводит на меня удивлённый взгляд. — У тебя кто-то появился?

Отрицательно мотаю головой, тянусь к цветам и осматриваю на предмет карточки или записки. Ничего не нахожу, и первое, что долбит в мозг — Сергей не успокоился. Только он мог вычислить мои координаты, не найдя в квартире, и только он в реале называл меня Тумановой.

— Если они от твоего бывшего ушлёпка, то я не поленюсь съездить в город и переломать ему кости, — стискивает кулаки и крутит шеей, демонстративно щёлкая суставами.

— Ян, ну чего ты ощетинился? — возмущается мама. — Может, цветы от тайного поклонника? Тем более Сергей давно сделал свой выбор и оставил нашу девочку.

Почему-то краснею и прячу глаза, утыкаясь в тарелку. Трясущимися руками пытаюсь добавить себе ещё кусок пирога и подлить в полную чашку чая. Ощущение, что мне пятнадцать лет и отец застукал меня с сигаретой во рту.

— Анита? — требовательно зовёт папа, не упустив мои дёрганные движения. — Он, ведь, не отстал?

— Мы встретились на фестивале, — сбивчиво произношу, невменяемо перекручивая пальцами вилку.

— И? — впивается похлеще клеща, не давая избежать допроса.

— Липатов каялся и уговаривал сойтись, — признаюсь, заливаясь румянцем ещё больше. Щёки горят, будто это я преследовала бывшего мужа и предложила вернуться.

— Ой, — вытягивается мама, прикрывая ладонью округлившийся рот.

— А ты? — сводит брови папа, багровея на глазах.

— Надавала ему по лицу розами и ушла. Так спешила, что попала под машину, — признаюсь, заодно объясняя наличие гипса.

Отец матерится, что происходит очень редко, сгребает букет и конфеты в мусорный пакет, притопывая от злости, и вылетает во двор, сбивая на ходу лопаты. Вернувшись, тщательно моет руки и садится за стол. Грудь раздувается от тяжёлого дыхания, тянет сигаретным дымом, на костяшках несколько ссадин.

— Ян, тебе же нельзя, — расстроенно шепчет мама.

— Чего? — жёстко рявкает папа, одновременно успокаивающе сжимая её кисть.

— И курить, и нервничать, — качает головой, с укором поглядывая на него. — Сердце…

— Всё, Тосенька, больше не буду, — обещает, притягивая к себе жену и чмокая её в щёку.

Но всё повторяется на следующий день. И на следующий, и на следующий… Цветы, конфеты, мусорный мешок, угрозы, шумное дыхание. Правда, обходится без сигарет и сбитых кулаков. Папа проклинает Сергея, тому, наверное, постоянно икается, мама втихаря капает себе успокоительные капли, а я каждый раз дёргаюсь от трели соловья, несущейся по дому.

На нервяке забываю о визите к врачу. Очередной звонок болезненно бьёт по вискам, отец на повышенных тонах захлопывает дверь, противно скрипит открывающаяся калитка, и что-то меняется в пространстве… Вибрация прошивает воздух, вызывая беспокойство в груди, с улицы доносится папин смех, следом знакомый, уверенный голос, с нотками самоуверенной наглости.

Марат

Юрик не подвёл. Правда, на вытягивание информации из Наденьки ушло больше недели. Не знаю, что он так долго делал, чтобы развязать ей язык, но в конце концов передо мной на столе лежат все контакты и реальное нахождение карамельки.

— Попалась, — в предвкушение потираю ладони и забиваю адрес в навигатор. Не терпится ворваться и забрать, пока она обескураженно будет хлопать глазами. — С пробками почти четыре часа.

— Нельзя так вламываться, — тормозит меня Тёмыч, ковыряясь в телефоне. — Анита у родителей, и у её отца проблемы с сердцем. Надо подготовить семейство, проявить себя с лучшей стороны. Смотри.

Он поворачивает ко мне экран с сайтом цветочного магазина и тыкает в картинку какой-то нежной херни белого цвета. Никогда не дарил бабам эту ерунду, обрабатывая на секс только словами. Мог взять с собой на море, купить в ювелирке безделушку, презентовать платье в ресторан, но на веники не делал ставку, считая пустой романтической чушью.

— Можно к букету добавить конфеты, игрушку или корзину фруктов, и оформить каждодневную доставку. Девушки любят цветы, а родители повышают балы за внимание к их дочери.

— Может кулон, серьги, браслет? — иду по привычному пути. — Удивлять и набирать очки, так по полной.

— Отправлять в дом родителей дорогие подарки нельзя, — осаживает, неодобрительно двигая подбородком. — Слишком вульгарный жест, выглядящий как оплата услуг.

— Это какие услуги надо оказать за золотые побрякушки? — теперь возмущаюсь я, бычась на прозрачный намёк в адрес моей ведьмочки.

— Вот сам и ответь за какие добрые дела дарят такие вещи малознакомые мужчины. Всё. Оформляю заказ на шесть дней. Через неделю Аните снимать гипс, так мы её сначала порадуем, а потом встретим у клиники.

Удивительные вещи. Если до второго побега Тумановой мне всё время хотелось пнуть Верховина, сказать ему гадость, подкорректировать фейс, то сейчас у нас одна цель и два охотника, но внутри не разрывает от ревности. Скорее всего эту горечь нейтрализует общий забег и свалившиеся на холку спиногрызы.

Меня всё так же потряхивает от мысли о детях, но каждый раз ловлю себя на мысли, что с Никитосом мне достаточно легко общаться несмотря на то, что он относится к категории неуправляемых подростков. У него период взросления проходит с благородным спокойствием, как когда-то у отца, и нахождение с ним в одной квартире не напрягает.

С Лизкой всё до омерзения, наоборот. Вздорная девчонка, закатывающая истерики, обижающаяся не с хера, постоянно оскорбляющая и Артёма, и меня. Всё время сдерживаю порыв снять ремень и провести воспитательную беседу, чтобы неделю она не могла ровно сидеть. От возмездия её спасают старшие Верховины, забирая любимую внучку к себе погостить.

Ко дню икс мы тщательно подготовились к встрече. Стрижка, бритьё, выглаженная одежда, побольше парфюма. Сканирую в зеркале сиамских близнецов, отличающихся лишь цветом волос и размером наглости во взгляде.

— Как на свадьбу, — недовольно киваю, подворачивая рукава рубашки до локтей. — Может одеться попроще?

— Одному из нас придётся знакомиться с родителями. Твои рваные джинсы и объёмные толстовки не подойдут.

У больницы мы расхаживаем как два идиота, боясь отвести глаза от крыльца. С приёма прошло уже минут сорок, а Туманова до сих пор не появилась. В животе неприятно скребёт предательская мысль, что она обошла нас на шаг вперёд и снова сбежала. Не надо было слушать моего тёпленького друга и тратить время на бесполезные цветы.