Чтение онлайн

Вижу, что его словарный запас не закончен, но открывается заветная дверь и оттуда выходит врач, занимающийся Анитой.

— Вы муж Липатовой? — обращается почему-то к Марату, и меня это сильно задевает. Почему даже посторонний мужик выделяет мне вторые роли? — Ваша супруга пришла в себя. У неё сотрясение и трещина большой берцовой кости. Операционного вмешательства не требуется, но на два-три дня придётся оставить её у нас. Мне нужен паспорт и номер страховки.

Марат по-хозяйски расправляется с содержимым сумки, вытаскивает документы и передаёт всё доктору, будто он и правда является супругом Музы. Я молчу, стараюсь скрыть пар из ноздрей, стискивая челюсть и сжимая кулаки. Пусть пока помашет распущенным хвостом, а я обскачу павлина при личном общение с Анитой. Женщины любят нежность и обходительность, а не хамов, прущих как танк.

— Оформите платную палату и возможность посещения, — даёт указания Марат, отводя в сторону доктора и лишая меня возможности слышать разговор. Хитрец. Наверное, договаривается ограничить моё перемещение по больнице.

Пока идёт оформление, Башар продолжает изучать содержимое сумочки. Внутри женского аксессуара целая кладезь полезных нужностей. Салфетки, антибактериальный спрей, духи, косметичка, ключи, автомобильный брелок, кошелёк, наушники и различная мелочь. Попытки Марата добраться до телефона ни к чему не приводят, графический пароль отрубает любую возможность несанкционированного взлома.

— Нечестно играешь, Марат, — не выдерживаю и высказываю ему. — Боишься подпускать меня к Аните? Слабо ввязаться в здоровое соперничество?

Башаров всегда был повёрнут на «слабо» и, стоило в него бросить такие обвинения, как он сразу загорался и закипал, доказывая обратное. На это и давлю, выбивая себе ускользающий шанс.

— А давай, — хмыкает, качая головой. — Договоримся прямо на старте. Я не вставляю палки тебе, ты мне. Охота заканчивается в постели. Кто первый трахнет карамельку, тот забирает приз. Проигравший испаряется с горизонта.

От его формулировок противно сосёт в области желудка, и я думаю, смогу ли пойти на такие грубые условия. Сложно конкурировать с Маратом. В том, что касается соблазнения женщин, он настоящий спец. Не раз становился свидетелем его побед и на «раз-два-три» выигранных споров.

— Согласен, — протягиваю ему руку, и он в ответ пожимает. — Делись доступом в палату и информацией, которую ты выудил из дамской сокровищницы.

Её не так много. Паспорт со всеми данными и местом регистрации, визитка издателя и две банковские карточки. Анита Яновна Липатова, тридцать два года. Фамилия, судя по всему, осталась приданным от мужа. Складываю пазл и прихожу к выводу, что тот неприятный тип, отхлёстанный букетом, и есть бывший супруг.

Пытается вернуть? Насколько сильно она его любила? Продолжает ли любить сейчас? Судя по оставленной фамилии что-то у неё к нему осталось. Обычно, если муж жене безразличен, то после развода она избавляется и от этой мелочи. Есть ли у меня шанс? Не на разовый секс, а на отношения?

— Чего загрузился, Тёмыч? — тычет под рёбра локтем Башар. — Понял, что не тянешь? Хочешь съехать?

Не отвечаю на провокацию. Ощущение, что съехать придётся обоим, либо совместными силами устранить бывшего. Во что я ввязался. Ещё совсем недавно писал стихи, а сейчас собираюсь строить подлые планы.

К Липатовой нас пускают ближе к вечеру. Пошарпанный колёсами каталок линолеум натёрт до блеска, стены, выкрашенные голубым цветом, рядом с тумбочкой стойка капельницы и костыли, на кровати бледная Анита с гипсом на ноге и с катетером в вене. На ней какая-то застиранная ночная сорочка и рваный халат безумной расцветки с пальмами.

Застываем оба на пороге, шокированные таким видом. Думали, что платная палата как путёвка в Турцию — всё включено, а оказалось…

— Я скоро вернусь, — прихожу в себя первым и несусь вниз.

Мне требуется час, чтобы купить всё необходимое в больницу. С предметами первой необходимости набираю фрукты, сладости и нарезку. Судя по одеянию, выданному отделением, с едой там не лучше. На выходе торможу у цветочного павильона и некоторое время сомневаюсь взять или нет.

— Девушка, что-нибудь нежное и без шипов, — всё-таки заказываю, как диктует джентельменский кодекс. Если и получу по лицу, то объёмная упаковка смягчит удар.

Возвращаюсь и застаю напряжённую сцену. Марат раздражённо зарывается в волосы, оттягивая и пытаясь содрать себе скальпель, Анита пыхтит, покраснев от злости, костыли валяются у двери.

— Я не содержанка и сама в состоянии оплатить палату, — повышает голос моя Муза, осыпая искрами Башара.

— В какой-то мере это моя вина, что ты пострадала. Просто возмещаю понесённый ущерб здоровью, — доказывает Марат, с трудом удерживая спокойный тон.

— Да за каким ты вообще пошёл за мной? Трах по пьяни не даёт тебе права меня преследовать. Я ушла, не желая продолжения и каких-либо контактов. Что не понятного?

В этот момент рвётся ручка пакета, и содержимое с грохотом падает на пол. Всё внимание переносится на меня, и я, такой красивый, стою в проёме, слишком крепко обнимая букет и сжимая в кулаке кусок полиэтилена.

Анита

Идиоты! Что один, распушивший хвост и сорящий деньгами, что второй, мучающий цветы и не замечающий, как по полу разбегаются яблоки с апельсинами. Это что же надо было себе нарисовать в мозгу, чтобы выписывать здесь такие па?

— Тут одежда и средства гигиены, — отмирает Артём, садясь на корточки и собирая высыпавшиеся продукты из пакета. — Ещё цветы для поднятия настроения и… Пойду, попрошу вазу или банку какую-нибудь.

Он стремительно сбегает, поставив сумку у стены. Нервничает, не хочет обострять ситуацию, даёт сбросить весь яд на друга. Обычная тактика мужчины, предпочитающего не доводить в отношениях до конфликта. С таким в семье ровно и комфортно. Правда, можно заскучать от отсутствия взрывной страсти.

— Вот Верховин молодец. Всё предусмотрел. Бутербродик с ветчинкой хочешь? А клубничку? — потрошит покупки Марат, явно чувствуя себя в привычной песочнице. — Сливок нет, но…

— Прекрати паясничать, — обрываю его, раздражаясь от непомерной наглости. — Чего тебе от меня надо, Марат?

— Не могу забыть, — отрывается от раскладки фруктов. — Продолжение хочу.

— Нормальный? Обкурился, нанюхался? — захлёбываюсь, возмутившись. Это уже не наглость. Это самый настоящий беспредел зарвавшегося подонка. — Нашёл себе девочку для развлечений? Сначала тройничок, потом табун с членами наперевес пригонишь?

— Да ты чего такое говоришь? — сводит брови, перекатывая желваками по скулам. — Я только для себя хочу. Подсел на тебя. Ни на кого больше не стоит.

— А друг твой что здесь делает? Группа поддержки? Свечи по карманам распихал?