Чтение онлайн

– Диета?

– Она самая.

– Ты знаешь, один мой знакомый так говорит: "К черту все, если я сяду на диету, то потом она сядет на меня".

– Надь, я понимаю, ты философ, рассуждать - твоя профессия... но лучше за чаем.

– Без сахара.

– Как говорится, с точки зрения дифференциального подхода, это есть суть, совершенно приемлемая для меня.

– Все, иду.

– В рассуждения?

– За чаем, пародист, - сказала мама и вышла на кухню.

Скоро она возвратилась в комнату с двумя чашками горячего чая, которые дымились на небольшом никелированном подносе у нее в руках.

– Леш, поставь столик между кресел.

И Алексей Константинович тут же выполнил это поручение.

Вскоре они пили чай и разговаривали.

– Послушай, Леша, ты знатный криминалист.

– А ты хочешь в этом удостовериться?

– А почему бы и нет? Вот скажешь, какого происхождения чай, поверю.

– Так, - задумчиво произнес Алексей Константинович, отпив глоток чая из кружки, - сейчас определимся.... кажется...

– А ты не выкручивайся, говори точно, не ожидай, что я тебе подскажу.

– Индийский, - коротко выпалил Алексей Константинович и азартно заглянул в мамины глаза.

– Не-а, - расхохоталась она, - ни фига не угадал, - грузинский.

– Ну ладно, этими мелочами пусть занимаются студенты-криминалисты, зато вот "Сказку о любви" сына твоего я, кажется, разгадал.

– Да, сказка очень хорошая, она так неожиданна для меня.

– Да нет, ты меня не поняла, Надя, - серьезно произнес Алексей Константинович.

– Что значит "не поняла"?

– Сказка действительно хорошая, но не в содержании дело.

– Слушай, Алексей, заканчивай туманить, что ты имеешь в виду, я тебе дала ее просто почитать.

– Хорошо, - сказал Алексей Константинович, взял стоявший возле кресла свой дипломат, бегло вскрыл его на коленях, извлек оттуда несколько исписанных от руки листков бумаги и протянул их своей подруге, - вот, определил он, - прочти.

– Ну... и что... я уже читала, - проговорила мама, просматривая листы.

– Да нет, не сказку саму смотри, отлистни последнюю страницу, - и мама выполнила предложенное, - прочти, каким числом датирована рукопись. И мама прочла дату написания.

– Написано десять лет назад, ну и что?

– Да ничего, сущий пустяк, эта сказка сфабрикована не более месяца назад, по крайней мере, переписана чьей-то рукой.

– Ты шутишь, - насторожилась мама.

– Можешь быть уверена, данные из экспертлаборатории.

– Да ты что, Леша, в самом-то деле, почерк-то Сережин.

– Ты уверена?

– Абсолютно уверена.

– Если хочешь, я смогу уточнить, действительно ли его почерк, хотя, конечно, дело это ваше, семейное.

– Тебе для этого нужен образец Сережиного почерка?

– Да, что-нибудь из его записей от руки.

– Хорошо, я тебе сейчас дам, но, право, ты что-то путаешь... Леша, если ты меня разыгрываешь, то поверь - это кощунственно.

– Надежда... я сам в затруднении... но это так.

Тогда, ничего не говоря, мама стала один за другим выдвигать ящики секретера и вскоре извлекла из одного из них папку-скоросшиватель, освободила из него два листка бумаги и протянула их другу детства.

– На, держи, только не говори пока ничего Наташе... Сумасшедший!

РАЗМЫШЛЕНИЯ ДУБИНИНА

Во второй половине дня возле кинотеатра Лесного поселка настороженно скользнули тормоза милицейского мотоцикла с коляской.

Участковый милиционер капитан Дубинин вытащил ключ зажигания, и мотоциклетный мотор выстрелил еще раз в два ствола глушителей и, словно поперхнувшись газами, умолк.

Дубинин расстегнул шлем, стащил его с головы, пригнулся, осматриваясь по сторонам, и положил шлем на сиденье коляски, затем натянул на спинку сиденья дерматиновую накидку. Теперь капитан милиции ловко спрыгнул с мотоцикла и еще раз пристально огляделся по сторонам.

– Здравствуйте, товарищ Дубинин!
– восторженно, будто отрапортовала, сказала уборщица кинотеатра Марина Ивановна, которая только что выглянула из-за широкой входной металлической двери кинотеатра на площадь, чтобы удостовериться, кто прибыл, но, узревши участкового, она обрадовалась и теперь выскочила, ловко придвинув за собой дверь, на ступеньки кинотеатра.
– Что новенького, Василий Васильевич? Никак дело новое заимели?

Дубинин сурово посмотрел на Марину Ивановну и на секунду бегло оглянулся назад.

– Что ты орешь... Ивановна, - осипшим шопотом проговорил он.

– А что?
– произнесла она тоже шепотом и тоже оглянулась назад на кинотеатровскую дверь.

– Иди сюда.

Марину Ивановну будто подхватили с места, как молоденькая сбежала она по ступенькам вниз на площадь и в одно мгновение оказалась возле Дубинина.

– Так-так, - негромко сказала она. Оба - и милиционер, и уборщица снова огляделись по сторонам.

– Что новенького?
– спросил Дубинин.

– А где?
– засуетилась Марина Ивановна.

– У вас в коллективе.

– А-а, поняла... Слушай сюда, надысь контролера три дня не было.

– Ну и что? Пил, наверное.

– Куда там. На работу пришел как стеклышко.

– А ты почем знаешь?

– Да как же мне не знать, я его рожу знаю, если после запою, а тут...
– Марина Ивановна призадумалась, - абсолютно, как гвоздик.

– А жена его, контролерша, что говорит?

– Клавка?.. Да она его сама обыскалась, а как явился, молчат оба. Спрашиваю - где был, говорят - тебя не касается.

– Ну ладно, это ты потихонечку разнюхай. Что еще?

– А что еще, вон весь кинотеатр бомбами обкидали.

Дубинин презрительно окинул взглядом фасад кинотеатра.

– Взрывпакеты, - сказал он.

– Я знаю кто... Сказать?

– Потом скажешь... Штраф наложу. Что еще?

– А так все по-старому, да, Лидия Ивановна, напарница моя, новую тряпку домой унесла, сама видела.

– Ну, это вы сами разберетесь, - словно отмахнулся от Марины Ивановны Дубинин и уже собрался обойти мотоцикл, чтобы проследовать в кинотеатр, как Ивановна воскликнула: