Чтение онлайн

– А я недавно женился, - осведомил меня стихотворец, - замечательная баба, правда, немножко горбатая, но я не смотрю на это, у нее душа прямая, - расхохотался Золотов.
– Мы не расписывались, но все равно живем, не убегаем друг от друга, скоро она явится, и вы познакомитесь, только, пожалуйста, - перешел на шепот Золотов, - вы с ней поаккуратнее.

– А что?
– тоже прошептал я, недоумевая.

– Ведьма, - сказал Золотов и добавил, - страшная.

– В каком смысле ведьма?

– В самом прямом.

– Да ну?

– Я вам говорю!.. С мертвецами, - негромко сказал стихотворец и огляделся по сторонам, - общается.

– Да уж, у вас не только стихи необычные, но и окружение тоже, хвалебно сказал я, и Золотову это понравилось.

– А вы как думали, иначе я бы никогда не написал эти шесть стихотворений, правда, в последнее время мне что-то не пишется, погрустневши, определился он и протянул мне чай в замусоленной чашке без блюдца.
– Сахара нет, - добавил газетчик, - вчера кончился. Может, сейчас Ветистова притащит.

– А Ветистова это кто?
– переспросил я, гадливо пригубливая чай, но делая это незаметно, чтобы не насторожить хозяина, не оттолкнуть его расположенность ко мне. Роль откровенного почитателя всегда сложнее роли критика.

– Как, вы не знаете, кто такая Ветистова?

– Нет, - отрицательно покачал я головой.

– Да это же она самая.

– Кто?

– Моя жена, а я разве вам не сказал об этом?

– Нет. То, что у вас есть жена, вы упомянули, но что именно она Ветистова, об этом ни слова.

– Странно, ну да ладно, хотите, я вам свои первые стихи почитаю, они, правда, не вошли в сборник "Счастливый сон", - Золотов рылся в шкафу. Но, сами понимаете, редактура у нас "без слуха", так сказать, да и потом, разве можно вместить всю мою открытую душу... печатные площади ограничены, - надменно произнес стихотворец, и развел руками, и важно оттопырил нижнюю губу, в одной руке у него уже находилась тетрадка, такая же замусоленная, как и предложенная мне кружка с чаем.

Теперь Золотов присел со мной рядышком, разлистнул эту тетрадь и сказал: - Вот, оно открылось - его и прочту, напоминаю, это из первых моих стихов.

– Да-да, - подтвердил я и принял внимательный вид, - читайте.

И Золотов нараспев задекламировал:

Найти бы

пятновыводитель,

Что с неба выведет

Луну!

Померк бы

мой руководитель,

И я ко тьме бы лишь

прильнул!

Хранитель мой - не обижайся!

Мне жаль усердие твое...

Ты мне вещаешь:

"Возвращайся!"

К тебе тянусь,

но на своем!

Я в телесах, я в низшем ранге,

под светом

извергаю

лай...

Меня ты мучаешь,

мой ангел:

Оставь меня,

не оставляй!

– Да!
– сказал я, когда Золотов прочел стихотворение.

– Я прочту еще одно, - заторопился он и бегло отмусолил пару страниц в тетрадке, приплевывая на пальцы.
– "Дождь", - таинственно произнес он название следующего стихотворения.

Вокруг: стоят

дома многоэтажные.

Вокруг:

деревья

взмокшие

сутулятся

враскач,

как дирижеры очень

важные.

И дождь лишь

аплодирует

распутице!

Вокруг дома жилые,

ну и что же!

А в них почти пусты

балконов ложи!..

Роятся на асфальте в лужах капли,

да телевышка мокнет словно

цапля,

да дождь живой шумит...

Как за кулисами:

Зонты

и шелестят плащи расхожие.

На цыпочках торопятся

прохожие

скорей увидеть дождь

по телевизору...

– И вот, еще совсем крохотное, - не делая никакой паузы после отзвучавшего стихотворения, засуетился, заерзав на месте, стихотворец.

Блудник

К новой бабе мчит на "ладе",

Затемненные очки...

Красны, как в губной помаде,

Поворотов колпачки!

Наступило молчание. Я выдержал паузу, в которую постарался вложить свое многозначительно одобрение, а Золотов тем временем настороженно смотрел куда-то на пол, словно прислушиваясь к нарастанию моего восторга, а мне, признаться, и в самом деле показались его последние стихи довольно симпатичными, неплохими, но, конечно же, вызвать страстное восхваление, которого ожидал Золотов, они не могли. Мне ничего не оставалось делать, как прибегнуть к почитательской гиперболе: размашисто воскликнуть:

– Вы - гений, Золотов! Да, это не каждому дано.

"А он действительно молодец", - добавил я про себя.

Золотов торжествовал.

– В наше время нелегко, - театрально проговорил он, - встретить ценителя поэзии - истинного, - добавил он.

– Вы меня явно переоцениваете, - отозвался я на встречную похвалу. А вы знаете, у меня к вам дело, и непростое, оно касается непосредственно вас, - определился я.

– Дело? Вы мне еще больше начинаете нравиться, - Золотов развалилися на стуле напротив меня.
– Говорите, я весь внимание, - уважительно потребовал он.

– Пожалуй, начну с того, что представлюсь вам: я должен перед вами извиниться, даже, скорее, немного огорчить, но не одна ваша супруга Ветистова - ведьма, в данном случае.

– Что? Вы тоже?

– Нет, я не колдун, как вы решили подумать. Я - сенсетив, энергетический интуит, так сказать.

– Обалдеть! А что это такое?
– воскликнул Золотов и хлопнул ладонями себя по коленям.

– Понимаете, - слегка призадумался я, - э-э, м-да, сейчас объясню: природа меня одарила способностью воспринимать в какой-то мере некоторые структурные связи между прошлым и будущим, другими словами, определять причинно-следственную связь.

– Как это?
– озадачился стихотворец, продолжая не понимать меня.

– Ну вот, собственно говоря, мы и подошли к делу, на примере которого вам станет определенно ясно, что же такое причинно-следственная связь, но как я ее вижу, вам предстоит убедиться чуть позже, когда вы проследуете по результатам моего совета.

– Все, я готов слушать, - сказал Золотов, но глянул на часы.
– А-а, отмахнулся он, - хрен с ними, не пойду сегодня больше горланить, говорите... как вас?..

– Меня зовут Гриша, - подсказал я.