Чтение онлайн

Бегло оглядев присутствующих, я разочарованно повернулся, собираясь уйти, когда меня негромко окликнули:

– Мистер Романько...

Я присел за столик рядом с сержантом и мысленно отдал должное его умению перевоплощаться.

– Хелло, сержант, - сказал я вполголоса, тоже уставившись в экраны. Вы меня искали?

– Мы побеседуем в другом месте, здесь слишком много ушей. Спускайтесь вниз. Поверните направо, якобы на Сант-Катрин. Но на улицу не выходите, а через зимний сад - на запад, минуете зал игровых автоматов - там есть выход прямо на бульвар Дорчестер. Садитесь в синий "форд" номер 40-716, скороговоркой выстрелил сержант с каменным лицом и едва шевеля губами.

Для порядка я посидел пару минут, поднялся с видом человека, не имеющего твердых намерений, покрутился у бара, но бармена-украинца не было, изобразил эдакое разочарование - не нашел нужного человека - и вышел из зала. Что-то подсказывало: маскировочные меры, предпринятые сержантом Лавуазье, не случайны, и я горел желанием побыстрее разузнать, в чем дело. Неужто мои потенциальные враги наконец-то зашевелились? Вместо того чтобы насторожиться, я испытывал чувство внутреннего подъема, совсем как перед ответственным стартом, когда знаешь - сегодня все решится, и ты торопишься, спешишь к этому испытанию...

"Форд" стоял там, где указал сержант. Я едва успел плюхнуться на заднее сидение и открыть валявшуюся там "Ла прессе", как дверца с другой стороны быстро открылась и сержант включил мотор. Машина с визгом рванула с места, и мы понеслись по городским улицам, нарушая правила движения на каждом перекрестке. Лавуазье не произнес ни слова, и я не спешил, благоразумно решив, что при такой бешеной езде лучше повременить с расспросами.

Сначала мы ехали в направлении олимпийской деревни, потом свернули на Сант-Катрин, но не к Холму, а мимо него, углубляясь в районы, мне совершенно незнакомые. Наконец Лавуазье сбросил газ, и мы очутились во дворе маленького ресторанчика, укрывавшегося в тени густых деревьев. Машину Лавуазье оставил в тени, между двумя старыми каштанами.

Мы сели за столик.

– У меня такое впечатление, что за нами черти гнались, - попробовал было пошутить я.

– Не могу знать, кто за нами гнался и гнался ли вообще, но то, что наша встреча кое-кого очень бы заинтересовала, это уж наверняка, - не принял шутливый тон сержант.

– А что все-таки стряслось?

– Во-первых, комиссар Дюк поинтересовался у меня, не занимаюсь ли я, случайно, делом Крэнстона. Я сделал наивное лицо и переспросил: "Это какого Крэнстона, комиссар? Того, что свалился в кювет?" - "Вот именно, сержант!" - "А разве оно давным-давно не закрыто, мой комиссар?" попытался я выудить из комиссара признание. Но он не так глуп, комиссар Дюк. "Я посоветовал бы вам, сержант, - сказал он, - всегда помнить, что вы работаете не в частном сыскном бюро, а в полиции. В полиции каждый зарубите у себя на носу - выполняет приказы, нравится ему это или нет!" Тут уж я почувствовал, что мне нужно взорваться. И я взорвался: "Но никто и в полиции не может меня заставить не заниматься делами, которыми я и без того не занимаюсь, мой комиссар!" Забавно?

– Весьма.

– Думаю, что вы еще сильнее позабавитесь, если уж вам так угодно, тем, что я стал свидетелем, как комиссар Дюк сидел в "Ля тройка" с неким благообразным господином с темной "бабочкой" в серую крапинку от "Вудса". Такая тянет на полсотни "баксов". То есть, простите, на пятьдесят долларов.

– Ничего не понимаю! При чем тут "бабочка"?

– Ни при чем, это у меня случайно вырвалось. Короче: Дюк сидел и весьма активно обсуждал некие проблемы с господином Префонтейном. Да, с отцом мисс Джейн Префонтейн...

– Ну, это еще ни о чем не говорит!
– разочарованно сказал я. Джейн...

– У этого господина "мокрый хвост", и если уж он встречается... Да не смотрите на меня, как баран на новые ворота. "Мокрый хвост" на нашем жаргоне обозначает причастность к темным делишкам, связанным... впрочем, это вам знать ни к чему, а мне болтать на эту тему - тем более. Слоном, если уж Префонтейн вытянул комиссара Дюка - а это дело не такое простое, смею вас заверить!
– в ресторан и заставил его выслушивать пространные речи, здесь дело куда серьезнее, чем вы могли бы себе представить!

Я заметил, что сержант впервые повысил голос.

– О чем же они говорили?
– вырвалось у меня.

Лавуазье до того выразительно посмотрел на меня, что я почувствовал, как горячая краска стыда залила мне лицо.

– Хочу вас спросить, мистер Олех Романько, одну вещь, - сержант хмуро уставился мне в глаза.
– Вы ничего не таите от меня?
– Я поразился: как быстро меняется выражение лица Лавуазье.

– С чего это вы взяли?
– пришел черед возмутиться и мне.
– Я, между прочим, в полиции не служу, и мне ни к чему вести двойную игру.

Лавуазье и глазом не моргнул, пропустив мимо ушей мой грубый намек.

– Спрашиваю вас потому, что мне история с дневником Крэнстона все больше представляется липой. А я не люблю, когда водят за нос. Мы с вами договорились о честном сотрудничестве, условились: у нас общая цель, но каждый получит, в случае удачи, совершенно разные дивиденды. Не так ли?

– Не знаю, какие дивиденды получите вы, сержант, мне же нужно узнать главное - кто убил Крзнстона, это раз, и вывести кое-кого на чистую воду, это два. Вот вам честное слово, сержант, я от вас ничего не утаивал. (Не совсем, правда, ибо утаил, подумал я, но лишь на том основании, что звонок Джейн имеет сугубо личный характер, не более).

Если б я знал, как жестоко ошибался в ту минуту!

– Ладно, я верю вам. У меня новостей тоже нет... есть кое-какие догадки, но их еще нужно проверить...

– Вы ездили на дачу на Лунное озеро?

– Только что вернулся оттуда. Хоть шаром покати.

– Вы хорошо искали?

– Там до меня кто-то успел перевернуть все вверх дном.
– Новость застала меня врасплох.
– Даже доски кое-где поотрывали, тайник искали, не обращая внимания на мою растерянность, продолжал сержант.
– Однако кое-что и мне досталось.

– Не тяните вы за душу, говорите!
– вскрикнул я.

– Тише. Мы не в пустыне, - отрезал сержант.
– Они приезжали на "ягуаре", на том самом, чьи следы я обнаружил на месте гибели Крэнстона.

– Что же вы молчали?

– Пока я не вышел на "ягуар" и не узнал, кто его владелец, это пустой звук.

– Подтверждается моя версия об убийстве Крэнстона!

– У меня на этот счет есть свое мнение, но я пока помолчу. Думаю, что времени у нас осталось мало. Сутки от силы.

– То есть?

– Когда двое идут по следу, кто-то приходит первым... Появление мистера Префонтейна - свидетельство чрезвычайного положения.

– Что вам дался этот Префонтейн!

– Вы живете в другом мире, мистер Олех Романько. Я о нем мало знаю, но кое-что уразумел, общаясь с вами. Скажу вам откровенно: когда такие господа сами спешат на встречу с комиссаром полиции - дело приобретает особую серьезность. Ведь в любом ином случае тот же Префонтейн нашел бы кучу приятелей, которым ничего не стоило сказать Дюку все, что нужно, не называя имени Префонтейна. Ибо, встречаясь с Дюком на нейтральной почве, в данном случае в ресторане, Префонтейн как бы говорит: "Комиссар, я в вашей власти".