Без памяти твоя
Шрифт:
После долгого контрастного душа мир становится более приятным местом. Замотав влажные волосы в полотенце и подхватив с кровати телефон, я спускаюсь вниз. Заслышав мои шаги, из гостиной прибегает Санни — с милыми мейн-куновскими трелями и подхалимским трением о ноги.
— Ты ведь уже завтракала, — замечаю я с напускным укором и выдающей мое истинное отношение к ситуации улыбкой. — Влад не мог тебя не покормить, хитрюга!
Восемь килограмм великолепной рыжей шерсти, безграничной наглости и неутомимого голода отвечают мне отточенно-невинным взглядом и хриплым мяуканьем.
— Эх ты! — Я наклонюсь, и Санни с охотой подставляет голову под мою ладонь для порции ласки. — Ты ведь больше просишь, чем ешь!
На этот раз Санни, похоже, вспоминает, что, согласно Конституции, имеет право хранить молчание. Без каких-либо звуков она устремляется на кухню, время от времени оборачиваясь, чтобы удостовериться в моем присутствии.
Как и всегда, она ведет меня прямо к мискам, где я уже совершенно привычно совершаю коварный обман и якобы щедро подсыпаю сухой корм, на деле едва ли пополняя ее запасы больше, чем на три гранулы. С громким чавканьем Санни принимается за еду, и я устремляюсь к кофеварке, но останавливаюсь, заметив на обеденном столе новый объект.
Влад оставил для меня цветы.
Мои губы расплываются в счастливой улыбке. Позабыв про завтрак, я подхожу к столу и осторожно дотрагиваюсь до цветов кончиками пальцев. Меня затапливает бесконтрольный восторг. А еще — нежность.
Пышный букет из полураспустившихся красных пионов возвышается в центре стола, внизу — прямоугольный лист белой бумаги с запиской.
«Для Спящей красавицы.
Если вид у цветов помятый — все вопросы к Санни».
У меня вырывается громкий смешок. Юмор Влада, саркастичный и язвительный, становится моим любимым.
Взявшись за телефон, я собираюсь написать ему и поблагодарить за цветы, когда в моей голове вдруг всплывает фрагмент из прошлого.
…Громкие разговоры студентов в коридоре. Гуляющий по лекционной аудитории сквозняк. Скрип прогнувшейся под моим весом парты. Хлопок ударившейся о раму оконной створки.
Я смеюсь, реагируя на шутку стоящего передо мной парня. Он улыбается. Его карие глаза искрятся весельем и симпатией.
Мы точно больше, чем друзья.
Наверное, еще не перешли на новый уровень, но скоро… Я надеюсь, что скоро мы станем парнем и девушкой.
Тем более сегодня, в моей день рождения, он подарил мне цветы. Самый роскошный букет, который мне когда-либо дарили.
Роскошные красные пионы.
В двадцать лет я нашла свои любимые цветы.
Потому что их мне подарил тот, в кого я безумно влюблена…
...Короткий и оттого лишь более ценный, фрагмент из забытого мной прошлого обрывается. Мышцы лба сводит спазмом до темноты перед глазами, тело немеет. Ухватившись за спинку наполовину выдвинутого стула, я медленно опускаюсь на сидение. Крепко зажмуриваюсь, а затем расслабляю веки, пытаюсь восстановить нормальное дыхание и… вспомнить что-нибудь еще. Что угодно.
Я жду. Минуту, две, три.
Мысленно гоняю туда-сюда вернувшийся ко мне эпизод жизни в надежде зацепиться за любую деталь, наткнуться на неизвестный триггер и вызвать обрушение лавины из воспоминаний. Ничего не происходит.
Все, что я знаю, — у парня из моего воспоминания карие, теплые глаза. Легкая, по-доброму игривая улыбка. Его присутствие не кажется давящим, заполняющим помещение до краев.
Он совсем не похож на Влада, но сказать, кем был незнакомец из моего воспоминания, я не могу. Черты его лица ускользают от меня, позволяя видеть только кусочки пазла, и упрямо не складываются в завершенную картину. Я помню связанные с ним эмоции, но и только.
Мой первый порыв — позвонить Владу. Сообщить ему о нежданном проблеске во тьме моей проклятой амнезии, расспросить о незнакомце, который наверняка ему известен. И я почти нажимаю на «вызов», но осекаюсь в последний момент.
Возвышающиеся в центре обеденного стола красные пионы бросаются в глаза предостережением, вынуждая усомниться в возможной реакции Влада. Я чувствую себя виноватой.
Он подарил мне цветы, а в ответ я вспомнила другого мужчину. Вновь пережила, пусть и отголоском, влюбленность, что испытывала к какому-то парню больше десяти лет назад. И ничего, совсем ничего не вспомнила про собственного мужа.
Сообщать ему об этом кажется неправильным. Прикусив нижнюю губу и нахмурив брови, я неуверенно откладываю телефон в сторону и киваю сама себе. Наверняка за одним воспоминанием последует второе — нейтральнее сегодняшнего. С моей стороны разумнее дождаться приема у доктора Питерсона, прежде чем давать Владу ложную надежду.
Приняв окончательное решение, я возвращаюсь к своей небогатой на разнообразие рутине. Завтракаю в компании дремлющей рядом Санни, копаюсь в Интернете, поглощая информацию обо всем на свете — от медицинских статей о лечений амнезии до сплетен в мире шоу-бизнеса.
Однако сегодня мои мысли то и дело сводятся к воспоминанию, сея во мне бесцельную маету, с которой ничего не поделать. Забросив чтение, я слоняюсь по дому, глажу Санни и борюсь с желанием позвонить Владу.
Мне ужасно не хватает дружеского плеча. Будь Глеб в сознании, я могла бы задать все волнующие вопросы ему и, возможно, попросить совета.
Тяжело вздохнув, я качаю головой и возвращаюсь на кухню. Беру телефон и набираю для Влада сообщение:
«Спасибо тебе за шикарные цветы! Это самый прекрасный букет на моей памяти. Если ты понимаешь, о чем XD»
Две блеклые галочки ставятся темно-синими за долю секунды. Влад набирает ответ.
«Рад, что тебе понравилось.
P.S. Значит, среди моих конкурентов за твое сердце — только мальчики-студенты? Это даже неспортивно»
Прочитав появившееся на экране сообщение, я смеюсь.
«Тогда соревнуйся с самим собой,— предлагаю я, поймав волну непривычной смелости во флирте. — Уверена, что это честнее и интереснее».
«Так определенно сложнее»
«Да? Расскажи, в чем тебе уже не превзойти самого себя. Мне интересно»
На этот раз мгновенного ответа не следует, хотя мое сообщение прочитано Владом сразу после отправки. В нетерпении я постукиваю ногой по полу, снова и снова обновляя приложение мессенджера, хотя отлично знаю, что с интернет-соединением нет никаких проблем.