Чтение онлайн

–  Не обязательно же на боевики ходить...

–  А на что тогда ходить? Может, на мелодрамы? Так они ведь еще хуже! "Я любила тебя! Но ты предал мою любовь! Ы-ы-ы-ы!" Одни сопли...
– Голос Тани звучал ожесточенно.

–  Можно сходить в кондитерскую, чаю попить с эклерами.

–  Я на диете.

–  С каких пор, интересно?

–  С сегодняшнего вечера, - буркнула Таня.
– И вообще, что ты ко мне прицепилась?

–  Ну у тебя и хара-а-ктер...

–  Какие есть - такие есть!

–  Пошла бы хоть погуляла... Может, с кем-нибудь познакомилась бы...

–  Ага. В такую погоду познакомишься, как же... С песиком бродячим, с Шариком. Или с Дружком. А что? Чем не сюжет для мелодрамы? "Таня и Дружок". В конце оба умирают от чумки.
– Таня устало уронила голову на руки, но вдруг встрепенулась и нервно добавила: - И, кстати, с чего ты взяла, что я вообще хочу с кем-то знакомиться?

–  Знаешь, Танек... Только ты пойми меня правильно...
– вкрадчиво начала Люба.
– В Великой Конкордии есть такое общество для молодежи - "Чистая земля".

–  Слышала. Это которые убирают везде за бесплатно, что ли?

–  Да нет, убирают материализаторы. Материализаторы Абсолютной Чистоты. А парни и девушки из "Чистой земли" - они другую чистоту блюдут. Половую, пояснила Люба.
– Я когда в Хосрове была, мне сунули проспект пропагандистский... Там такие лозунги были!

–  Лозунги?

–  Ага. "Воздержался сегодня - воздержись и завтра!" Или такое: "Кому по силам воздержаться - легко за Родину сражаться!" Они там и среди семейных пар соревнования устраивают. Кто дольше воздержится.

–  Ай молодцы, - угрюмо процедила Таня.
– Только к чему ты мне все это рассказываешь?

–  Да ни к чему. Просто хочу знать, не вступила ли ты, случайно, в ряды общества "Чистая земля"? Не попала ли в сети коварной конкордианской пропаганды?

В комнате повисла неловкая пауза.

Таня тупо пялилась в планшет. Нарядная, праздничная Люба наматывала на шею нежный белый шарф из ангорской шерсти, примеряла у зеркала пушистый берет, тоже белый...

Вдруг Таня резко повернулась к Любе. Щеки ее пылали.

–  Ну а что ты предлагаешь, Люб? Что? Вот ты конкретно что-то предлагаешь? Или тебе просто поиздеваться надо мной хочется?

–  Издеваться не люблю и не умею. За издевательствами к комендантше лучше обращаться, к тете Клаве. Это раз, - строго сказала Люба.
– И я тебе совершенно конкретно предлагаю пойти со мной. Это два.

–  А куда это ты собралась?

–  В культурный центр "Перископ". На литературный вечер. Мне там Андрюха свидание назначил!

–  С каких это пор твой подводник интересуется литературой?

–  Литература ему до лампочки, - простодушно ответила Люба.
– Просто народу на вечере ожидается много. Вот их группу в полном составе и отрядили, чтобы следили там за порядком. А вдруг господа-поэты вздумают безобразничать?

–  А-а, понятно... Так себе и представляю - половина народу пьет портвейн в буфете, а вторая половина употребляет прямо в зале, под чтение стихов. Носы красные, перегаром несет... А бедным кадетам все это карауль!

–  Какая же ты все-таки язва!

–  Такая уродилась! И если кому-то не нравится, я себя любить совершенно не заставляю!
– С этими словами Таня вновь уставилась в экран и с наигранным энтузиазмом принялась рассматривать вторую резную крышку Голубиного Саркофага.

Крышка была искусно инкрустирована лазуритом уникального химсостава, залегающим, между прочим, на соседней от Авлиды планете Каринтия. Каким образом, дорогие товарищи, лазурит с Каринтии очутился в распоряжении декораторов саркофага, творивших в доиндустриальную эпоху, при полном отсутствии не только ракето- но и самолетостроения? Правильно, товарищи. Перед нами - еще одна загадка ксеноистории!

Таня была уверена, что Люба непременно обидится и уйдет на свой вечер, громко хлопнув дверью.

Но ничего не нарушило тишину комнаты. Лишь за спиной у Тани деликатно заскрипела половица.

–  Ну, Танюшка, ну, зайка... Не будь же ты такой противной!
– ласково пропела Люба, касаясь своей напудренной щекой Таниной горячей шеи.
– Пойдем со мной. Развеешься.

Глава 5

НАЕДИНЕ С ГЛАГОЛОМ

Февраль, 2622 г.

Долина реки Стикс-Косинус

Планета Глагол, система неизвестна

А 23 февраля, в День Армии и Флота, случилось чудо. Самое настоящее.

Нет, Злочев не воскрес. И не спустились к нам с небес чины ангельские, чтобы сокрушить огненными мечами нерусь и нежить в лице майора-воспитателя Кирдэра, коменданта Шапура и их насупленных подчиненных.

И даже в столовой нас кормили чем всегда - кебабами и киселем.

И все же...

...Она висела на стене нашего барака. Как раз напротив двери.

Она привлекала взгляды - как и всякая красавица.

Она была проста, как и все по-настоящему ценное. Незамысловата, как правда.

И неудивительно, что мы смотрели на нее - на нашу стенгазету - во все глаза.

Мы не сразу решились подойти к ней поближе. А когда подошли, то долго рассматривали ее в почтительном молчании. Читали и перечитывали. Охали и ахали.

И, уверен, каждый из нас втайне размышлял о том, как отблагодарить лейтенантов Покраса и Мухарева за... уверен, не только я затруднялся в выборе единственно верных слов.

"За поднятое настроение"? Нет, все-таки настроение - это что-то сиюминутное.

"За встречу с прекрасным"? Но хотя наша стенгазета и была прекрасна в каком-то высшем смысле, не требовалось безупречного вкуса эстета Бабакулова, чтобы признать, что портреты Соколова куда прекраснее карандашных рисунков Покраса.

В таком случае за что же мы должны были благодарить лейтенантов Покраса и Мухарева?

Подходящую формулировку я подобрал лишь спустя несколько часов, попав в пренеприятную переделку. "За возвышение воинского духа". Вот за что.

Размером наша стенгазета была где-то метр на полтора.