Чтение онлайн

Потому что маленький ураган с радостным воплем чуть ли не сбивает меня с ног.

— Дядя Лег! — верещит крошечная копия Жени Лазарева лет четырех, проворно взобравшись на руки моего мужа. — Мама борщ пожарила.

— Сварила, — машинально поправляю и недоуменно таращусь на Олега.

— Да нет. Похоже, пожарила, — Олег теребит малыша по макушке, пока я пытаюсь заткнуть весь ворох своих вопросов. — Знакомься, Кирилл. Тетя Лена.

— Это я, — Кирилл тычет пальчиком в нарисованного человечка, а затем, грозно прищурившись и поджав губы, требовательно смотрит на меня в ожидании реакции.

Невольно поддаюсь его очарованию и с преувеличенным вниманием вглядываюсь в рисунок. Ничего сверхестественного. Палка, палка, огуречик. Квадратная футболка и такие же штаны. Кепка набекрень на круглой голове.

Кирилл еще совсем ребенок, что я там ожидаю увидеть?

Но взгляд почему-то выхватывает детали. У человека есть и шея, и уши. Он не висит в воздухе или на краю листа — под его ногами для четырех лет вполне проработанная дорога. На заднем плане видна линия горизонта. Да и объекты удаляются вполне пропорционально. Но что самое удивительное — в глазах не пестрит от обилия красок.

— Круто, — выдаю свою искреннюю оценку, а Кирилл ерзает у меня на коленях и гордо задирает подбородок.

К удивлению, мальчик словно с первого взгляда почувствовал то, что никто не мог понять. Уставившись аквамариновыми глазками, взрослый не по годам, он спрыгнул с рук Олега и настойчиво сжал мою ладонь.

А я растерялась. Затаенная боль потери резанула по ребрам, но близость Кирилла моментально смягчила ее. Словно на навшую рану кто-то заботливо приложил пропитанный лекарством тампон. Щипало, но я чувствовала, как стало легче. В рое перепутанных мыслей внезапно образовался порядок, а на душе ненадолго воцарился покой.

— Ты где-то занимаешься?

— Дома ходил кружок там есть у нас был, — затараторил он неразборчиво, с трудом формулируя мысли. — Машка подружка у меня есть, овца, фломастеры вернуть не забыла. А обещала. Я ей больше рисовать не дам совсем ничего. Носит свое пусть совсем сама. А купила мама мне и больше не купит теперь. Дядь Лег говорит купи. А она не хочет. Кружоков же тут нет совсем.

Заметив мой ошарашенный взгляд, Кирилл страдальчески закатывает глаза и снисходительно меряет взглядом. Будто не мне двадцать семь, а ему. И он вынужден объяснять неразумной трехлетке какие-то элементарные вещи. Словно я самый глупый человек, с которым Кирилл когда-либо разговаривал.

— Обзываться не хорошо, — только и успеваю вклиниться в бессвязный поток Кирилла.

— Овца — парокопытное животное, теть Лена, а не обзывательство.

— Парнокопытное.

— Я так и сказал.

Все это настолько мило, что я не могу сдержать улыбку. Тереблю светлые кудряшки, а Кирилл брезгливо отклоняется, чем вызывает распирающий смех.

— Не хожу, — недовольно бурчит он и шустро перебирает разложенные перед ним листы. — Все сам. А вот мама. Мама красивее, но я так только могу пока.

Конечно, между схематичным изображением и его мамой огромная пропасть.

Пока Кирилл тянул меня по коридору, Аня чертыхаясь и матерясь пронеслась мимо нас с обугленной кастрюлей и ведром наперевес на кухню, даже не обратив внимания. А вот я успела за несколько секунд изучить ее от модного черного педикюра до собранных в высокий хвост лоснящихся смоляных локонов.

— Что встали, а, хорек? Я одна тут все отмывать буду? — гаркнула Аня уже с кухни. — Понакупят плит новомодных, а я мучайся.

— Ань, там две кнопки, — простонал Олег за спиной, шустро скидывая верхнюю одежду.

— Ты меня в чем-то обвиняешь, хорек?

— Ни в коему случае.

— Приперся, посмотри на него. Я инсталляцию из твоей тушки не заказывала!

Олег вздрогнул, и посмотрев на нас с Кириллом, скрылся следом за ней под мой одобрительный кивок.

— Тетю Лену я забираю, мам! — гавкнул мальчик и потащил меня дальше.

— Не заклюй ее до смерти, птенчик! Оставь немножко маме. У мамы стресс. Боже, хорек, вот куда ты лезешь, а? Безрукое животное, отдай сюда тряпку. В могилу свести меня хочешь. Я так и знала. Только и ждешь, когда воробушек лапки сложит. Сопьешься же, тварь такая.

Проведя пальцем следом за Кириллом по листку, я поддаюсь порыву и чмокаю выкручивающегося и пыхтящего мальчика в лоб.

— У тебя отлично получается, — очарованно улыбаюсь и послушно разглядываю новый рисунок.

— Секрет расскажу, — подпрыгивает на месте юла и тянет меня за шею.

Послушно наклоняюсь. Кирилл, опасливо оглядывается на дверь и придириво ее рассматривает. Будто за его тайной охотятся все шпионы мира, но он героически решил разделить ее со мной.

— Никому-никому, — строго буркнул он, приложив палец к губам. — Клянись.

— Клянусь, — положив ладонь на сердце, стараюсь не рассмеяться.

Надув губы, похожий на растрепанного воробья Кирилл, скрещивает на груди ручки и недовольно фыркает.

— Не верю.

— Клянусь всем, что у меня есть, — как можно серьезнее заявляю под рентгеновским взором мальчишки. — Твоя тайна уйдет вместе со мной в могилу.

— Точно? Не обманываешь? — подозрительно косится из-под пушистых ресниц.

— Точно-точно.

— Взрослые всегда обманывают, — насупливается и раздраженно шмыгает носом. — Думают, что я не понимаю, а я все понимаю.

— Я не обману. Поклялась же.

— Ну ладно.

Кирилл беззвучно спрыгивает на пол и на цыпочках несется к двери. Выглянув наружу и удовлетворенно вздонув, летит обратно и резво забирается мне на колени. Его тепло окутывает с головой и я с удовольствием наклоняюсь, когда мальчик сместив на переносице брови, манит крошечным пальчиком.

— Дядя Лег сказал, что у меня талант. От папы. И что если я захочу, то стану классным художником. А ты знаешь моего папу?

На мгновение в голубом небе его глаз замечаю робость. Она серебристыми бликами оседает на радужках и гаснет за привычным напором Кирилла.

Но ничто не может скрыть раздирающего его любопытства. Надежда, с которой мальчик вглядывается в мои глаза, сжимает сердце губительной жалостью и мешает спокойно дышать.

Боль внизу живота будто откликается на мольбы Кирилла. Нервно тру растянутую ткань водолазки и неловко осматриваюсь. Пытаюсь найти, за что зацепиться, но не понимаю, как уйти от ответа.

— А обещала не врать, — разочарованно вздыхает Кирилл и дергается в попытке слезть на пол.

Его губы дрожат, а я улавливаю блеск непролитых слез в глазах.