Чтение онлайн

Александр Григорьевич настолько большой оппортунист, что способен на все.

Будет смешно, если благодаря оппортунизму и прагматизму Лукашенко граждане Белоруссии раньше нас вернут себе политические права и свободы.

В любом случае после того столкновения с Путиным по вопросу поставок газа в Белоруссию вас, видимо не должны были застать врасплох «оргвыводы» которые президент сделал через неделю.

Повторяю, у меня не было никаких сомнений, что я уйду в отставку в мае, когда это будет гораздо спокойнее и технологичнее. Ведь по закону правительство автоматически слагает полномочия перед вновь избранным президентом. К тому же примерно за полгода до президентских выборов я для себя уже определился: вне зависимости от решения Путина надо уходить, слишком много разногласий возникло между нами в последнее время. Нормально вместе работать уже нельзя, по крайней мере я этого больше не хотел.

Вы так говорите, как будто оставаться премьером или нет — было ваше решение. Ведь все считали, что вы — это ельцинское наследие, и освободиться от него естественно. Почему вы решили, что Путин хотел вас видеть на этом посту и дальше?

Дважды, в 2001 и 2002 годах, у нас с Владимиром Путиным были на эту тему разговоры по его инициативе. Тогда он мне говорил, что если и дальше у нас все будет идти нормально, то мы продолжим нашу совместную работу. И мы даже предварительно обсуждали пакет реформ на второй президентский срок. Но это было до всех конфликтов, после которых я уже исключал возможность продолжить работу во главе правительства.

Насколько я понимаю, вы были морально готовы к отставке?

Да. Но не 24 февраля. Это было вне всякой логики. Я считал, что нормы политической жизни должны соблюдаться, отставка правительства — это вообще-то ЧП, в стране же не произошло ничего экстраординарного, что заставило бы прибегнуть к этой чрезвычайной мере.

Ходили самые разные версии о причинах вашей отставки. Некоторые аналитики полагали, что это решение было принято давно, но увольнять вас раньше времени не хотели, опасаясь, что оппозиция может поднять вас на щит и превратить в опаснейшего конкурента Путину на президентских выборах. Поэтому уволили через несколько дней после того, как закончилась регистрация кандидатов в президенты.

Но есть и другая версия. Когда вы с Немцовым катались на лыжах и вели политические дискуссии в Австрии, спецслужбы доложили президенту, будто вы обсуждали антипутинский переворот. Замысел якобы был примерно такой: конкуренции на президентских выборах в марте 2004 года не предвидится, интриги никакой нет, победа Путина предрешена. Соответственно, из-за слабого интереса избирателей явка может оказаться ниже 50 процентов. Выборы будут объявлены несостоявшимися, а через три месяца, примерно в середине июня, состоятся повторные выборы. Полномочия же Путина истекают 7 мая. Значит, между 7 мая и серединой июня, в соответствии с Конституцией, временно исполнять обязанности президента будет премьер-министр Касьянов. Вот тут-то он и развернется — и победы на повторных выборах Путину не видать…

В общем, как я слышал минимум из трех заслуживающих доверия источников, все было красочно и детально расписано в папочке, которую спецслужбы положили на стол Путину.

В досье также содержалась настоятельная рекомендация срочно отправить правительство в отставку, дабы в принципе исключить возможность такого сценария. Где тут правда?

Когда Путин объявил мне об отставке, он ничего такого не говорил. Но уже вечером того дня мне подробно рассказали эту же самую историю люди, обладавшие серьезной информацией о настроении и мотивациях главы государства. Они убедили меня, что это и есть истинная причина отставки. Еще мне сказали, будто бы к тому донесению в папочке прилагались расшифровки наших с Немцовым разговоров, где мы якобы обсуждаем сценарий, как будут сниматься с выборов Хакамада, Харитонов, Глазьев, Малышкин, а в результате останутся только Путин и Миронов.

Я сразу вспомнил, как накануне, 23 февраля, был вместе с другими руководителями на праздничном концерте в Кремле. Президент в тот вечер вел себя как-то необычно. В перерыве все больше по углам о чем-то шептался с Патрушевым, избегая остальных. На следующий день, 24-го, Путин вдруг отменил традиционное совещание с членами правительства и попросил меня приехать одного. Я тогда еще с Константином Мерзликиным, начальником правительственного аппарата, поспорил: «Точно будет или замена кого-то из силовиков, или отставка правительства». Я больше склонялся к последней версии и оказался прав.

Как это было?

Президент заявил, что по Конституции он имеет право отправить премьера в отставку. Я не возражал. При этом Путин старался не пересекаться со мной взглядом, было заметно, что он нервничает, с трудом подбирает слова. Президент продолжил: «Я решил воспользоваться этим правом» Я повторил: «Это ваше законное право» После паузы он произнес: «Прямо сейчас» Я еще про себя подумал: «А какой в этом смысл?» Но виду не подал, пожал плечами, мол, хорошо, сейчас так сейчас. Президент говорит: «Тогда я подписываю указ об отставке премьер-министра»

Какие причины отставки президент вам привел?

Никаких. Я понял, что важнейшее политическое решение им явно не подготовлено, принято скоропалительно.

Почему вы так решили?

Потому что оно было юридически некорректно. И я обратил внимание президента на это: «Извините, — говорю, — но в отставку можно отправить только все правительство целиком, а одного премьера нельзя. Это не предусмотрено Конституцией». Он немного стушевался. Видимо, в спешке Путин эти тонкости забыл. Пришлось объяснять все нюансы и настаивать, чтобы глава государства прибыл в Белый дом и сам объявил правительству о своем решении. Причем разъяснял я это все очень корректно, не накаляя обстановку. Помимо всего прочего у Путина даже не было кандидатуры на должность председателя правительства. Он спросил моего совета: кого назначить исполняющим обязанности на переходный период? Я предложил Виктора Христенко. Президент, не раздумывая, согласился.

Затем он вызвал главу своей администрации Дмитрия Медведева, объявил ему о своем решении, поручил подготовить указ и организовать нашу совместную встречу с кабинетом министров. Вот и весь незамысловатый разговор об отставке Правительства России.

Кстати, когда я вышел из кабинета президента, произошла занятная история. В приемной находился замруководителя кремлевской администрации Игорь Сечин. Он приветливо поздоровался и, отойдя со мной в сторонку, сказал: «Спасибо, что вы научили нас управлять страной. Теперь мы верим в то, что умеем это делать сами. Не поминайте лихом».

Я улыбнулся и поехал в Белый дом готовить правительство к отставке.

Именно тогда, выступая в Белом доме, Путин высказался в том духе, что выбор нового премьер-министра станет ясным сигналом стране, в каком направлении пойдет движение после выборов. «Я могу, значит, должен сказать, куда пойдет страна». Многие подумали, что это просто красивые общие слова, когда больше нечего сказать. Но, как выяснилось, Владимир

Владимирович на самом деле сказал чистую правду. Сигнал был послан абсолютно четкий: Россия идет в сторону бюрократического госкапитализма. Назначение премьером Михаила Фрадкова, человека, представляющего собой квинтэссенцию сервильного бюрократа, да еще выходца из спецслужб, действительно было знаковым решением.

После того как президент публично объявил о новом направлении движения страны, он весьма долго благодарил правительство и отмечал его заслуги, но это уже без телекамер и прессы. Надо заметить, что делал это он не сухо, не формально, а очень проникновенно, явно от души.

Правда ли, что в тот день при расставании Владимир Владимирович взял с вас обязательство, что вы не будете заниматься политикой?

Я никогда никому подобных обязательств не давал.