Чтение онлайн

– А Их квартал чей?

– Их – Христианский. Тебе же в Их Храм?

– Да.

– Ну что, берешь моего парня? Договоримся.

Он сунул мужчине деньги и быстро пошел за мальчиком, все дальше углубляясь в удивительный город-лабиринт.

Мальчик иногда останавливался, тыкал в стены, показывая какие-то знаки, маленькие часовни, что-то лопотал на странном английском. Английский его был не совсем понятен, поэтому он шел, словно с завязанными глазами, пытаясь запомнить дорогу. Пока ему это удавалось. Иногда попадались небольшие часовенки, и снова бесконечные стены домов, переходящие одни в другие, и огромные булыжники на мостовой. Мальчик подвел его к столику какого-то араба и знаками показал, что нужно купить сок.

– Джус! Джус! – повторял он. Стало понятно, что придется пить сок, иначе они застрянут здесь надолго. Сок оказался вкусным и терпким на вкус. Араб ловко выдавил пару огромных гранатов, налив ему полный стакан. Расплатившись, они пошли дальше. Потом проводник подвел его к лавке с сувенирами. Пришлось купить магнит на холодильник. Шли дальше. Снова и снова какие-то палатки, сувенирные лавки, магазинчики. Здесь на этой улице был нескончаемый торговый ряд, и можно было идти вечно, если заходить в каждый. Мальчик постоянно советовал что-то, а хозяева лавчонок трепали его по волосам. Подошел какой-то парень и попросил денег. Он протянул ручку, и пришлось положить пару монет… Так продолжалось полчаса. Он ходил и скупал какие-то сувениры или по-русски говорил арапчонку, что ему больше ничего не нужно, и тогда они шли дальше. Арапчонок понимал его, только не мог ничего рассказать. Одно он знал точно – идут они в правильном направлении, по той самой улице, чье название было написано на табличках каждого дома. Виа Долороса – это и был Крестный Путь. В конце какой-то улочки мальчик остановился как вкопанный и замахал руками, давая понять, что дальше он пойдет один, – начинался Их квартал. Махнув на прощанье, мальчик, протянув ладошку и, получив монету, быстро удалился, оставив его одного.

Начинался Христианский квартал. Пока он топтался на месте и думал, мимо прошла странная процессия. Мужчина, а следом женщина, громко разговаривая по-немецки, неустанно веселясь и хохоча, тащили деревянный крест. Он удивился, крест был большим и длинным, но очевидно легким. Они несли его, зажав под мышками, и такой веселой процессией передвигались по узенькой улочке, пока не скрылись из виду. Он понял, что нужно идти за ними, только не знал, зачем они делают это. Зачем крест? Потом его обогнала компания с такими же деревянными крестами. Снова хохот и громкая болтовня на всю улицу. Очевидно, так проходят здесь Крестный Путь. Такой обычай. Не понимал одного – чему эти люди радуются, ведь идут они дорогой, по которой когда-то шел Он, неся свой Крест. И был тот намного тяжелее этих бутафорских. Его допрашивали, избивали, потом осудили, и шел Он окровавленный этой дорогой, останавливаясь и роняя, снова подбирая ношу свою, говорил с людьми, снова шел, понимая, на что идет. А эти смеются…

Наконец, добрался до большого Храма с маленьким прямоугольным проходом и замер, как вкопанный. Здесь, на большой, по меркам этого города, площади стояло множество туристов с крестами и без крестов, в футболках и майках, в джинсах, с платками на головах и без них. Они фотографировали, громко разговаривали, тыча в воздух пальцами, лопотали на многих языках, и тогда он понял, что пришел. Храм гроба Господнего – он помнил это название. Вчера в клинике она рассказывала ему об этом месте, и вот он здесь. Здесь же Голгофа, сам гроб, и плита, на которую Его положили, когда сняли с Креста. Здесь каждый камень помнит и повидал многое, каждый – святыня. По поверью, можно без помощи священника самому приложиться и попросить о чем-то, пожелать… Если, конечно, веришь, …Он снова оглядел праздную толпу, потом уверенно пересек площадь и вошел внутрь.

Он давно не был в Храме, всегда проходил мимо, не замечая этих святых мест там, в далекой Москве. Иногда любовался золотистыми луковицами церквушек, сияющих на солнце, разбросанных по всему городу, но привычно мчался дальше по своим делам, а тут вошел и понял, что идти больше никуда не нужно. Последняя остановка. Вот Гроб под высоким каменным сооружением, откуда раз в году чудесным образом на Пасху выносят Святой Огонь.

– Верить ли в это? – такая мысль почему-то больше в голову не приходила.

Он стоял и заворожено смотрел. Услышав родную речь, присоединился к группке русских туристов. А экскурсовод рассказывала о каждом шаге, который проходил Иисус. Туристы не прошли Крестным путем, они попали в этот Храм другим маршрутом, поэтому верили ей на слово. Здесь он и узнал, что Человек этот, или не Человек вовсе, шел по Виа Долороса, трижды роняя свой крест, останавливался, поднимал его, но шел дальше. Он говорил с людьми. Потом Голгофа. Вот она, на возвышении за перилами на балкончике. А вот и камень помазания, куда сняли его с креста и положили, чтобы умыть. Люди зачем-то подходили, доставали крестики, иконки, фотографии. Клали это на камень и замирали.

И тут его поразили глаза этих людей. Тех самых в джинсах и майках, с крестами паломников под мышкой, с радостными улыбками, молодых и старых, верующих и нет, все они замирали перед каждой иконой, камнем, каждым углом или колонной, трепетно стояли в очереди к самому Гробу, и глаза их светились в тусклой темноте. Эти люди оставили за стенами свои жизни и судьбы, привычки и суету, дела и любимые игрушки, и теперь смотрели широко открытыми глазами, зная, куда пришли. И место это напоминало центром вселенной. А впереди темная пещера – тусклый проход, где находился Гроб, откуда этот Человек, выйдя, вернулся в любимый сад, потом на гору, а потом еще выше…

Нет, сейчас он не пойдет к Гробу. Он еще не прошел Крестный Путь, – подумал он, посмотрев на пакет, распираемый никчемными сувенирами. – Он должен купить ей крестик, и только тогда войти сюда. И обязательно пройти этот путь снова, но уже один…

Как завороженный, он устремился из Храма. Шел, не разбирая дороги, но не сбиваясь с пути, как будто находился у себя дома. Торопился, уже почти бежал. Закончился Христианский квартал, потом Арабский, в конце улицы появились Ворота, те самые, через которые он снова войдет сюда, уже в третий раз, и проделает этот путь один. По дороге успел купить маленький крестик. Он положит его на плиту гроба, а потом принесет ей. Он нужен! Он ей необходим!

“Некоторым помогает. Многие верят”, – вспомнил он слова старого еврея.

Так, совершенно взмыленный, с пакетом сувениров, но с заветным крестиком в руке снова оказался у ворот в Старый Город…

– Снова потерялся? – окликнул его старый знакомый, – давай опять проводим! – и подозвал арапчонка, который с охотой подбежал, готовый служить проводником.

– Нет, спасибо, я сам, – ответил он.

– Сам? – удивился араб, пристально посмотрел ему в глаза, какое-то время помолчал и уважительно с пониманием отступил, добавив:

– Ну, давай сам, – кивнул на прощанье и отошел, видимо, не желая мешать этому странному сумасшедшему русскому, который почему-то бегал по его городу.

Интересно, что понял этот человек по его взгляду?

Теперь он шел, не пропуская ни одного камня под ногами, ни одной стены или окошка в старинных домах, выискивая следы той эпохи, которые сохранились до сих пор. И ничто не могло его отвлечь. “Держать сумку!” – вспомнил он. Не нужна ему эта сумка с дурацкими сувенирами, и только маленький крестик крепко держал в сжатом кулаке…

Он шел, вспоминая слова экскурсовода:

Его избивали, и не спал Он уже многие часы с тех пор, как был арестован в саду. Потом короткий суд, и Пилат отправляет Его на распятие. Снова избивают… Где-то в этом месте. Вот почему Он уронил Крест в первый раз. Было это где-то здесь…

Он вспоминал те остановки, о которых рассказывала экскурсовод в Храме, а в голове билась фраза: “Жизнь, длиною в три сотни метров”… “Три сотни… Смотря, как их прожить”… Вот Он живет,… шаг за шагом идет по этой улице и пока живет. Здесь какая-то женщина утерла Ему платком окровавленное лицо, а потом на этом платке возник Его лик, сохранившись навеки. Верить ли в это?