Без времени
Шрифт:
А сколько весил тот Крест, настоящий, который лежал на его спине? Он не спал очень долго, потом перед судом сидел в темничке. Слово какое ласковое – темничка. Теперь там висят иконы, горят свечи, а когда-то это место напоминало склеп. На ногах цепи. А потом Он нес этот Крест. Сколько же он весил?…
Отвлекла маленькая рука, которая оказалась прямо перед носом. Он видел сегодня эту грязную ладошку. Это тот самый арапчонок, которому он сунул пару монет. Теперь он снова был перед ним. А тогда, две тысячи лет назад тоже ходил этот мальчик и просил милостыню? Тот самый мальчик! Ну, конечно! Точно так же он протягивал руку и хотел взять пару монет у Человека с Крестом – все равно они ему больше не понадобятся. Но подойти ближе невозможно, а воины в римских одеждах и латах толкают Его, бьют по плечам и спине, и Он снова роняет Крест. А мальчик стоит и смотрит с протянутой рукой. Вот пробежали двое с деревянными крестами паломника. Они фотографируют, смеются и мчатся по улице дальше, чтобы пройти этот путь до конца, а потом рассказывать друзьям – мы были Там!..
Здесь Он остановился и говорил с людьми. Что говорил? Что-то про этот город. Что скоро его разрушат. То были последние Его слова. Он разговаривал с ними, думал о них, чем-то хотел поделиться, что-то донести. Но нести приходилось тяжелый Крест, пока тот не упадет в третий раз. Сколько же он весил?! А вот знакомая лавчонка – магнитики, зажигалки, сувениры. И продавец точно так же две тысячи лет назад стоял на этом месте и продавал. Только товар был другой, а человек все тот же. Вот снова пробежала толпа паломников, не замечая Человека с Крестом – с настоящим Крестом. Как все близко в этом крошечном городе-лабиринте! Все перепуталось, переплелось, смешалось на его улицах и во времени. Один продает товар, другой просит милостыню, а третий несет, истекая кровью, свой Крест. Каждый занят своим делом…
Жизнь длиною в несколько сотен метров – половина пройдена. И что поражало – каждый шаг, каждая остановка была освящена часовней или крестом, памятным знаком. Каждый вздох Его запомнили немногие из этих камней, но за каждым поворотом снова и снова являлись памятники Его шагам. А Человек шел и нес свой Крест…
И вдруг он сам ощутил его вес, словно прогнулся под ним. Он стоял на этой улице, на отполированных, за тысячи лет ногами паломников, камнях и чувствовал, сколько тот весил. И еще понял, как устал этот Человек, а впереди вторая половина пути, но Крест свой Он больше ронять не будет. Зачем Он сделал это? Зачем умирал за свою веру? Ради кого? Ради малыша с протянутой рукой или того торговца? Если бы Он не сделал этого – не было бы Пути, и часовен не было, памятников. Не горели бы свечи на Голгофе, не стояли бы церкви повсюду и за высокой стеной, над Его любимым садом, и на горе, откуда Он покинул этот мир навсегда… А потому нужно идти. И дорога долгая, она еще впереди. Он сам пробежал ее этим утром налегке, но сейчас!..
Только теперь он понял, чего стоит каждый шаг жизни этой, если делаешь его со значением, а на спине твоей тяжелый крест. А тут сотни метров пути! “Жизнь длиною в три-четыре сотни метров”. Это жизнь старца, каждый шаг которого отмечен Храмом или крестом. Верить ли в это? Верить, не верить! Это данность, с этим просто нужно жить! И вдруг в голове промелькнула еще одна удивительная мысль, когда он уже с трудом подходил к Храму, потом добрался до Гроба и дотронулся до него, положив маленький крестик. Мысль, которая все переворачивала в душе, но в это он верил сейчас абсолютно:
Каждое мгновение, если оно имело смысл, если заслуживало чего-то, можно превратить в бесконечность. Можно Крестный путь сравнивать с жизнью, а чей-то месяц с вечностью. Время не имеет границ, время растяжимо. Оно мимолетно, когда проходит без смысла, но стоит заполнить его, получается долгая-долгая жизнь. И теперь он знал, что нужно делать!
Он заскочил в палату, вызвав неудовольствие медсестры, которая возилась рядом, но ему было все равно, и весело с порога крикнул:
– Мы уезжаем! Собирайся!
Она опешила и удивленно посмотрела на него, потом на медсестру.
– Не теряй времени, – продолжал он, – сбегаю, попрощаюсь с врачом, мы свободны!
Слово “свободны” прозвучало непривычно для этих стен.
– Все нормально! – добавил он, – сейчас вернусь, – и побежал в знакомый кабинет.
Люди из этой клиники не уходили так просто и так легко. Некоторые оставались здесь надолго, на всю жизнь, пытались лечиться, бороться, выживать…
Врач удивился и озадаченно спросил:
– Вы уверены?
– Конечно! Если можно, дайте, пожалуйста, счет за ваши услуги, и мы немедленно покинем клинику.
Потом настойчиво добавил:
– Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас!
Врач молчал, а у него не было ни сил, ни желания выслушивать бесполезные доводы, и тот понял его. Это была решимость человека, который знал, что делает, на что идет, а он, врач, который десятки подобных случаев вел не один год, сам пока не знал, как бороться с этой болезнью. А этот, совсем еще молодой человек, почему-то знал и брал на себя такую ответственность. Хотя, что он мог ему предложить?
А сил уже не было находиться здесь, когда время стало так дорого. И на пляже в кафе старого еврея он тоже не мог сидеть и ждать неизвестно чего, а главное, не хотел больше оставлять ее ни на минуту. А минут этих у нее оставалось еще много. Очень много! И он готов был бороться за каждую. Хотел громко и четко повторить свою просьбу, но врач неожиданно заговорил:
– А вы знаете,… на вашем месте,… наверное, я поступил бы точно так же, – произнес это, задумался и добавил:
– Еще минуту и я вас больше не задержу, – он чувствовал нетерпение клиента, понимал его, поэтому нелепо и суетливо, выскочив из-за стола, кинулся к шкафчику с лекарствами, достал какую-то бутылочку и протянул.
– Возьмите.
– Что это? – удивился он.
– Ваше лекарство.
Он опешил, с удивлением уставившись на врача.
– Но вы говорили, что нет лекарства от этой болезни?
А тот продолжил:
– Объясню одну вещь… В каждом человеке есть достаточно сил, чтобы справиться с любым недугом, – доктор торопился. – Понимаете…
Он краснел, подбирая слова, сейчас он старался быть убедительным, пытаясь донести что-то важное, сменив врачебный тон, и горячо продолжил:
– Я сталкивался с невероятными случаями в своей практике… Люди, совершенно обреченные, не имеющие возможности получить нужное лечение,… да и нет пока лечения от этой болезни, как и от многих других… Так вот, эти люди каким-то невероятным, чудесным, непостижимым образом, выздоравливали… Конечно, такое бывает редко, но случается. Поэтому я всегда держу в шкафу эти таблетки. Это ваш последний шанс.
– Таблетка-пустышка, – понял он.
– Плацебо! Совершенно верно. На этом флаконе написано название пилюль, которое вы не найдете ни в Интернете, ни в справочниках. Такого лекарства не существует. Аскорбинка, витаминчик… не важно… Но, такое лекарство ЕСТЬ! – уже громче произнес он. – Просто нужно верить, и произойдет чудо – рецепт прост. И с Богом, – закончил врач.
– Странные люди, – подумал он, – удивительная страна. От врача уважаемой клиники слышать подобное? – Он не сказал это вслух, только подумал, уже ничему не удивляясь. “Верить, и произойдет чудо” – вот и рецепт, спасибо врачу.
Взял флакончик лекарства с неизвестным названием, откланялся, на рецепшн быстро оплатил услуги клиники и поторопился к ней. Сейчас он знал одно – оставался месяц. Целый месяц! И еще флакончик бесполезных пилюль,… но главное рядом с ней был он. И теперь нужно было успеть сделать за этот месяц то, что не смогли или не захотели за целых десять лет. А это немало…
Часть 2
Он заметно волновался, и она видела это. Словно маленький ребенок, ничего не объясняя, уверенно тащил ее за собой. Сначала, несмотря на вечернее время, по каким-то магазинам.