Чтение онлайн

К концу переговоров «Курай» всплыл и средним ходом направился к нам, в итоге дистанция между нашими судами быстро сократилась миль до трёх, и тут со стороны капитана Кусумы-Ана прозвучал вопрос, обескураживший всех, кто был тогда в рубке «Киклопа-4». Разрывающий Тараном спросил, нет ли на нашем судне пожара. Далее он пояснил, что наблюдает на нашем пеленге большой огненный шар. Впрочем, вскоре стало не до этого. «Курай», продолжая сближение с нами, обрушил всю свою огневую мощь на западную часть острова, где столь странным образом высаживались на побережье демонические корабли. Мне же Скванак приказал запустить фейерверк на вершине горы. Так канонада, устроенная большим ракетоносцем, совпала с нашим огненным представлением. Карап оказался прав: буквально через пару минут над горой залетало несколько десятков толстых ракет, накручивая на её вершину свои серые шлейфы, и ещё с десяток вскоре появились над западным побережьем. Нас тогда отделяло от горы уже больше десяти миль, и хотя боеголовка «жала» была выставлена на максимальную мощность, её взрыв нам ничем не грозил. Скванак со своего поста ввёл код детонации, а я послал соответствующую радиокоманду… Мы не можем наблюдать сам взрыв, потому что перед вспышкой бортовые камеры прячутся в специальные внешние гнёзда-отсеки; мы лишь наблюдаем на приборах результат электромагнитного импульса и ощущаем прохождение ударной волны. Так же случилось и в тот раз. Когда камеры вновь заработали, над горой поднималось и расползалось в стороны огромное грибообразное облако, а подножие горы окружило кольцо пожара, хорошо видимое даже сквозь пыль и дым — вспышка выжгла островные джунгли больше чем на милю от вершины и подожгла ещё дальше примерно на полмили. Демонических ракет не было видно нигде — даже тех, что летали над западом острова. Радиоактивное облако ветер сносил к северо-северо востоку, мы же собирались сошвартоваться с «Кураем» неподалёку от северо-западного мыса, так что попасть под осадки нам пока не грозило. Через какое-то время расстояние между нашими судами сократилось примерно до полумили, «Курай» к тому моменту уже прекратил обстрел острова, а его капитан вышел с нами на связь и вновь задал вопрос про пожар. Скванак так и не успел ему ответить.

Неожиданно из-за западного склона горы, немного правее от радиоактивного облака, показался летящий на большой скорости объект. Летел он очень низко, и когда очутился над водой, то за ним, помимо обычного для демонических ракет серого дыма, потянулся ещё и шлейф потревоженной воды. Я успел тогда лишь подумать, что это такой же аппарат, который мы посчитали за воздушного разведчика «безликого воинства», и ещё я успел разглядеть, что внешне он ничем не отличается от довольно медлительных толстых ракет. Наш радиолокатор показал, что скорость аппарата больше 900 узлов. В этот раз противовоздушный комплекс «Киклопа-4» был в полной готовности и носовая пушка начала стрелять за несколько секунд до того, как разведчик сблизился над нами. Однако это его не остановило, а лишь вынудило на манёвр: в тот момент, как пушка сделала первый выстрел, аппарат вильнул в сторону, уйдя с курса градусов на 30, а когда миновал нас, так же резво вновь вернулся на прежний курс, лежащий прямиком к «Кураю».

Когда скоростной разведчик пролетел над «Кураем», большой ракетоносец заметно просел на корму и задрал нос. В первое мгновение я решил, что это действие ударной волны, но уже в следующее вспомнил про силовой луч. Сердце моё замерло! Тем не менее, «Курай» встретил врага всей мощью корабельной ПВО, в том числе с него стартовало несколько зенитных ракет — наши соратники, разумеется, прекрасно понимали всю опасность демонических аппаратов и поэтому задействовали всё, что могли. Но перехватить эту цель даже оружию «Курая» оказалось не под силу. Пара-тройка снарядов всё же достали демона — мы видели, как он дёргался от попаданий, однако серьёзно повредить его, похоже, тогда не удалось. Нам сразу бросилось в глаза, как изменился силуэт «Курая»: в нём появилась одинокая вертикальная линия — это вздыбилась вверх выдранная демоническим оружием из обшивки его палубы полоса — примерно такая же, какие мы видели у «Копья Ксифии»! Стремительно пролетев над своей целью, разведчик круто развернулся. Если бы его пилотировал человек, он мгновенно погиб бы от такой перегрузки, да и сам скоростной аппарат, будь он сделан из металла и пластика, развалился бы на части. Развернувшись, демон вновь устремился к «Кураю», теперь уже на меньшей скорости. Его встретили те самые зенитные ракеты, которые выпустил комплекс ПВО большого ракетоносца, но ракеты эти пролетели мимо — я до сих пор не понимаю, почему так, ведь цель наверняка подсвечивалась радиолокатором, а скорость цели и расстояние до неё явно укладывались в диаграмму поражения… Впрочем, какая теперь разница? Нас с «Кураем» разделяли примерно три стадии, когда разведчик демонов вновь пролетел над большим ракетоносцем, а затем и над нами.

Я и тогда поначалу решил, что «Киклоп» накрыло скачком уплотнения. Мы почувствовали удар, судно вздрогнуло и его круто развернуло, точнее, мы описали на воде почти полный круг, да так, что захваты кресел едва удержали нас на местах. Сразу замолкла пушка противовоздушного комплекса, а также перестала работать камера правого борта (которая до этого давала мутное изображение, так что её потеря не сильно нас расстроила). Зато кормовые камеры успели показать, как вслед за удаляющимся скоростным разведчиком по воде закувыркались какие-то продолговатые предметы — мы приняли их за бомбы и решили, что демонический аппарат метил ими в «Курай» или в нас, но промазал. Аппарату демонов в этот раз ещё на подлёте досталось как от ПВО «Курая», так и от нашей носовой пушки, и белый шлейф, постоянно тянущийся за ним, стал прерывистым, а скорость упала ещё больше. Мы возликовали, решив, что сейчас он вовсе потеряет управление и врежется в воду, а то и взорвётся прямо в воздухе. Но мы ошиблись: аппарат этот вновь развернулся. Я до сих пор не знаю, было так задумано демонами, или повреждённый аппарат в конце концов и правда потерял управление из-за попаданий наших снарядов. В общем, пролетев над «Киклопом» — уже на дозвуковой скорости — он врезался в носовую часть «Курая», в район ходовой рубки. Был сильный взрыв, но без огня и дыма — лишь облако пара. Во все стороны полетели обломки, некоторые ударили в наше судно. Возможно, нас атаковал не скоростной разведчик и не бомбардировщик, а какой-то гибридный аппарат, с функцией мощной противокорабельной ракеты.

«Киклоп-4» после удара застопорил ход, а «Курай» на наших глазах начал быстро кренился на нос — скорее всего, демон проломил большому ракетоносцу днище. На месте, где раньше была рубка, теперь виднелась огромная рваная дыра, а за ней торчали уже две полосы вспоротой обшивки. Только тогда мы заметили, что и наше судно после атаки получило крен — на левый борт. Радиационный фон снаружи позволял выйти на палубу и Скванак вновь приказал Путре-Хару осмотреть повреждения, на этот раз нанесённые демоническим аппаратом. Слышащий Движение поспешно вышел наружу, но затем не отвечал так долго, что Скванак чуть не послал ему вдогонку Такетэна. Наконец моторист доложил, причём как-то не по уставу. Он сказал примерно следующее: «Это были не бомбы, это были контейнеры. Наши контейнеры…» — и опять тишина. Скванак крикнул в микрофон: «Что такое?!.» И тогда Путра объяснил: «У нас снесены все пусковые контейнеры по правому борту… Повреждён люк носового орудия… Содраны щиты правой стороны остекления… Обшивка треснула… Она вспорота… В техотсек поступает забортная вода…» Тут до меня дошло (наверное, и до остальных тоже). Продолговатые предметы, которые кувыркались по воде, были вовсе не бомбами, это были наши пусковые контейнеры! Демонический аппарат «прошёлся» по нашему правому борту «невидимым молотом» — силовым лучом. Луч этот оторвал и отправил кувыркаться пусковые контейнеры крылатых ракет и чуть было не сорвал обшивку правого борта — примерно так, как мы это видели на «Копье Ксифии» и теперь — на тонущем «Курае». Камеру, которую мы с Такетэном когда-то ставили в техническом отсеке как раз с того борта, давно уже убрали, но во всех отсеках «Киклопа» имеются датчики, фиксирующие давление, затопление и загазованность. Датчик в техническом отсеке начал показывать затопление вскоре после того, как Путра-Хар с палубы доложил о наших повреждениях. По-моему, в этот момент Скванак, Решающий за Всех, запаниковал. Я заметил, как взгляд его стал растерянным и капитан явно не представлял, какие приказы следует теперь отдавать. За короткий срок единоличного капитанства Скванака «Киклоп-4» получил серьёзные повреждения, да ещё прямо на наших глазах гибла последняя надежда на победу и спасение — большой ракетоносец. Мы почти ничем не могли помочь экипажу «Курая», хотя находились совсем рядом, разве что взять к себе на борт столько их людей, сколько получится, и доставить затем на берег острова, на поживу демонам. Это при том, что мы тогда не знали, сколько сами продержимся на плаву. Скванак молчал мучительно долго — как мне тогда показалось. В конце концов он включил внутреннюю связь и вызвал в рубку Дважды Рождённого.

Между тем поверженный «Курай» всё больше кренился; он тонул с возрастающим креном на нос, и происходило это совсем рядом с нами — меньше, чем в стадии. Если бы сам Ардуг был живописцем, это была бы достойная его кисти зловещая и удручающая картина! Через остекление своей рубки мы хорошо видели, как экипаж большого ракетоносца спешно покидает тонущее судно — в основном люди прыгали прямо в воду, хотя рядом уже виднелись два или три спасательных плота. Это не наши надувные лодки, такие плоты отстреливаются за борт и надуваются автоматически всего за несколько секунд, каждый из них вмещает человек по 20 и снабжён приборами связи, аптечкой, запасом пресной воды, даже электрическим мотором. Все мы тогда просили Богов, чтобы не появились ксариасы.

Оказавшись в воде, моряки с «Курая» не спешили спасаться на «Киклопе», наоборот, они старались отплыть от нас подальше. На экранах мы видели их лица: что-то их явно пугало. Вскоре с нами связались с одного из плотов. Какой-то офицер опять говорил, а точнее кричал о пожаре. В панике он уверял нас, что «Киклоп-4» полыхает, как огромный факел!

В этот момент в рубку поднялся Озавак-Ан. Увидев его, Скванак приложил пальцы ко лбу — то ли возблагодарил Богов, то ли дал понять Дважды Рождённому, что возвращает ему все полномочия и даже передаёт командование. После этого Решающий за Всех, пробурчав под нос что-то про усталость, удалился в капитанскую в каюту. Он не успел ещё задраить за собой дверь в тамбур, как Озавак начал отдавать команды: отозвал с палубы Путру, поднял матросов и отправил к ним Такетэна, чтобы перекрыть технический отсек по правому борту и проверить прилежащие отсеки на наличие трещин и других повреждений. Офицер со спасательного плота больше не спрашивал про пожар, и вернувшийся в рубку Путра про огонь на палубе не упоминал, так что это странное недоразумение вновь осталось без объяснения.

В конце концов все находившиеся в воде моряки с большого ракетоносца оказались на своих спасательных плотах. Убедившись, что плоты подобрали уцелевших членов экипажа и что помощь нашим братьям не нужна, Дважды Рождённый приказал запустить двигатели и идти прямиком к ближайшему берегу. Правый носовой турбовентилятор на наше счастье заработал на малых оборотах и, как ни странно, даже на средних показывал вполне приемлемые температуру и вибрацию. Так потихоньку мы двинулись к ближайшему берегу. Спасательные плоты с «Курая» также направились к острову. Их моторы предназначены для того, чтобы в случае гибели судна отвести экипаж подальше от поля боя. Хотя их мощность мала, а время работы ограничено несколькими часами, для того, чтобы доставить людей к ближайшему островному берегу, как в тот раз, такого мотора вполне достаточно. Конечно, мы опасались, что появится ещё один скоростной разведчик и довершит дело, но, похоже, у «безликого воинства» не так много подобных летательных аппаратов, или они решили, что с нас уже хватит. Те четверть часа, что мы добирались до острова, обошлись без демонических атак.

Можно сказать, удача начала возвращаться к нам с возвращением командования Озавака. В каком-то смысле нам повезло и с ветром, относившим радиоактивное облако в сторону, и с тем, что «Курай» так и не успел атаковать «безликое воинство» оставшимися тремя «зазубренными жалами» и не превратил таким образом весь остров в горящую радиоактивную ловушку. Преследовавшие нас толстые ракеты, похоже, все сгорели при взрыве на вершине горы, а массированный удар «Курая» по десанту демонов зачистил западное побережье. Повезло нам также со штормом, поскольку ещё с утра он ушёл на северо-восток. На тот момент главной нашей задачей было сохранить «Киклоп-4» как единственное уцелевшее судно девятой отдельной флотской группы, а заодно и последнее средство, чтобы убраться прочь с этого острова.

Участок берега, к которому мы собирались причалить, находился примерно в пяти милях к западу от выхода из ущелья, в котором «Киклоп» повредил правый носовой двигатель. Подойдя к полосе прибоя, наше израненное судно сбавило ход и развернулось повреждённым правым бортом к берегу. Мы не сбросили оставшиеся по левому борту контейнеры и сохранили крен как раз для этого — чтобы повреждённый борт оказался выше и в результате дальше от воды. Все наши матросы и два офицера — Ибильза и Такетэн — ждали в это время на палубе, приготовив якоря и лини. Как только брюхо «Киклопа» заскребло по песку, они сбросили в полосу прибоя якоря, затем прыгнули туда сами. Необходимо было затащить якоря на берег, закрепить их там и подтянуть к ним тросы. Всё это в итоге они проделали быстро и чётко — возвращение Озавака подействовало на весь экипаж ободряюще, словно сам Хардуг похлопал нас по плечу. Спасательные плоты с «Курая», который к тому времени уже полностью скрылся под водой, двигались медленнее, чем мы, поначалу ветром и течением их сносило к востоку, и спасшийся на плотах экипаж ракетоносца рисковал оказаться в зоне опасного радиоактивного загрязнения. Но в итоге они связали все спасательные судёнышки — всего пять плотов — в линию и поплыли вдоль берега на запад. Мы поддерживали с плотами связь — поначалу с тем же офицером, но вскоре в эфир вышел Сирутай-Вал, Правитель Полнолуния. Второй их капитан, Кусума-Ан, не пережил атаку — в момент взрыва он находился в рубке и погиб. Пройдя мимо нас, часа через два экипаж «Курая» высадился примерно в семи милях к северо-западу, близ крайней западной точки острова и неподалёку от того (всё ещё дымящегося) участка западного побережья, где немного ранее их ударом был разгромлен демонический десант. Противника там, похоже, не осталось — во всяком случае, они выбрали это место для высадки именно по таким соображениям. Дважды Рождённый, как я припоминаю, выразил беспокойство тем, что Сирутай выбрал место так далеко от нас, но никаких приказов ему отдавать не стал. Их разговор коснулся также и наблюдавшегося на нашем борту таинственного или мнимого пожара. Его успели заметить и те из нашего экипажа, кто занимался якорями. На самом деле это была иллюзия, созданная карапом — именно такую он обещал наколдовать, когда договаривался вчера с капитанами. Подозреваю, что наши завалы на той стороне острова он тоже не стал поджигать, а лишь создал такую же иллюзию… Однако озвучивать версию про колдуна Кусуме Озавак счёл неразумным, поэтому он солгал, впервые на моей памяти: он сказал, что мы жгли на палубе в бочках горючую смесь, чтобы отпугнуть противника. Такое объяснение, похоже, удовлетворило капитана «Курая» и больше вопросов про пожар нам не задавали.

Вскоре после того, как мы причалили к берегу, иллюзия пожара рассеялась, поэтому мне не довелось на неё посмотреть. Но я теперь уверен, что толстые ракеты не припечатали нас к острову именно благодаря этому карапскому фокусу. Так Боги иногда заставляют злодеев делать добрые дела… Да что там, Боги умеют уже свершившееся зло оборачивать добром!

Когда я впервые после «икорного» залива выбрался наружу, на верхнюю палубу нашего судна, я своими глазами увидел увечья на его корпусе. Надо ли говорить, как глубоко я был потрясён! «Киклоп-4» стал для меня истинно вторым родным домом, и узреть такое мне было очень горько. Рассматривая повреждения, которые нам причинил скоростной разведчик «безликого воинства», я припомнил пушечные турели «Копья Ксифии», и я тогда понял, что силовой луч может действовать в обе стороны — как от себя, так и к себе, как вминать и проламывать обшивку внутрь и выносить задраенные двери переборок, так и вспарывать обшивку и выдирать из креплений артиллерийские установки и ракетные контейнеры. Именно в таком режиме «вспарывания» он атаковал «Курай», и именно так он ударил по «Киклопу». Луч не задел турбовентиляторы, зато повредил люк, закрывающий носовую пушку, снёс с её турели радар противовоздушного комплекса (саму пушку при этом намертво заклинило), а также выдрал все три правых пусковых контейнера и вздыбил обшивку правого борта. Вся та сторона судна зияла трещинами, в том числе широкими и сквозными, причём часть больших трещин пришлась ниже ватерлинии. Если бы оставшиеся по левому борту контейнеры не накренили на себя судно, мы могли затонуть вслед за «Кураем»… Именно эти трещины начали заваривать в первую очередь. Со склада сгрузили оборудование для сварки, протянули кабель и Такетэн с двумя матросами из его команды занялись наложением внешних заплаток. Изнутри их тоже пришлось потом наложить, только уже на герметик. В очереди на ремонт значился импеллер правого носового двигателя, который необходимо было заварить и отбалансировать, только это уже работа мотористов. И ещё носовая пушка… Теперь вот даже и не знаю, собирались ли её ремонтировать.