Чтение онлайн

Зал загудел — все увидели, все поняли. Потенциальная четвертьфинальная пара, от которой искры полетят ещё до боя.

Данила повернул голову к Артёму — через три ряда, через десяток голов. Артём встретил взгляд. Между ними — не ненависть, не презрение. Что-то более холодное: признание противника. Два хищника, которые знают друг друга в лицо и ждут — терпеливо, молча, до назначенного дня.

Нижняя половина сетки. Здесь — Лера.

Ледовская Валерия — Горина Мария (II курс, ветер). Лёгкий жребий. Горина — крепкая, но не Ледовская. Лера пройдёт, и Кирилл не стал бы ставить против неё — ни в этом раунде, ни в следующем, ни в каком.

Рядом — Марго: Златова Маргарита — Вихров Степан (I курс, огонь, малый род).

Шёпот по залу. «Целительница? На турнире? Это шутка?» «Кто её допустил?» «Она же по рукам лечит, а не по лицам бьёт…»

Кирилл не шептал. Он видел Марго на первом занятии — как она перегружала болевые рецепторы одним касанием. Исцеление наоборот. Техника, от которой нет защиты, потому что щиты Ядра пропускают целительское воздействие — оно не читается как атака. Как нож, завёрнутый в бинт: снаружи — медицина, внутри — оружие.

Вихров, первокурсник с огненной Искрой, не знал, на что подписался.

Имена продолжали падать. Двадцать четвёртая пара, двадцать шестая, двадцать восьмая. Нижняя половина заполнялась — ровно, предсказуемо.

Тридцатая пара.

Тридцать первая.

Последняя.

Барабан крутился. Замедлялся. Последний слот — нижняя половина, правый край сетки. Напротив третьекурсника Рыбакова — огонь, стабильная Буря, серьёзный боец.

Имя упало.

Серов Н. Внешний допуск. Ранг: не указан.

Зал — тишина. Не та, которая бывает, когда все ждут, — другая. Тишина незнания. Никто не узнал имени. Ни одного «а, это тот самый», ни одного шёпота, ни одного кивка. Двести человек — и ни один не знает, кто такой Серов Н.

Кирилл прочитал. Перечитал. Имя — незнакомое. «Внешний допуск» — формулировка для приглашённых бойцов из закрытых программ. Военные школы, спецподразделения, элитные лагеря Великих Родов. Кирилл видел такое в архивных сетках: раз в три-четыре года кто-то из «внешних» участвовал. Всегда — с полным досье: фамилия, род, ранг, рекомендация. Никогда — «ранг не указан».

«Ранг: не указан.» Три слова, которые кричали громче, чем любой заявленный Столп.

Если ранг не указан — значит, либо его нет (невозможно, на турнир без ранга не допускают), либо — его не хотят показывать. Скрывают. Намеренно.

Кто скрывает ранг?

Тот, чей ранг — ответ на вопрос, который не должен быть задан.

Лёха рядом — замер с ручкой над тетрадью. Пустая строчка. Ни процента, ни стрелочки, ни формулы.

— Серов, — прошептал он. — Кто?..

— Не знаю.

— Внешний допуск без ранга — такое вообще бывает?

— Нет. — Кирилл смотрел на экран. — Не бывает.

— Тогда — как?..

— Кто-то продавил, — тихо ответил Кирилл. — Кто-то, кому Северов не мог отказать.

Северов закрывал жеребьёвку — голос ровный, директорский, без единого комментария о Серове. Ни слова. Как будто имя без ранга в турнирной сетке — нормальное явление. Как будто призрак в таблице — рядовая ситуация.

Кирилл смотрел на директора. Единственная рука на трибуне, шрам через висок. Лицо — каменное, непроницаемое. Как у Корнеева, только — другой камень. Корнеев — гранит: крепкий, серый, с трещинами. Северов — базальт: чёрный, гладкий, без единой точки опоры для взгляда.

Северов знал. Знал, кто такой Серов. И — молчал.

Зал расходился. Кирилл остался — ждал, пока схлынет толпа. Рядом — Лёха, с тетрадкой, на которой красовалась полная турнирная сетка — нарисованная от руки, с процентами, стрелками и знаками вопроса. Против «Серов Н.» — три жирных вопросительных знака и приписка: «???Кто???»

Данила прошёл мимо. Замедлился. Бросил через плечо, негромко:

— Серов. Слышал когда-нибудь?

— Нет.

— Я тоже. — Данила нахмурился. — Отец не упоминал. Ни в рассказах, ни в досье, ни на тренировках. А отец знает всех. Всех, кто стоит того, чтобы знать.

— Может, Серов — не стоит того.

— Или стоит настолько, что отец не знает намеренно.

Данила ушёл — красно-чёрный, широкоплечий, с тем выражением, которое бывает у человека, укусившего что-то, что оказалось не едой.

Лера не ушла. Дождалась, пока зал опустел. Подошла — села через кресло от Кирилла. Планшет на коленях.

— Проверила, — сказала она. Без приветствия. По делу. — Академический реестр — пусто. Совет Родов — пусто. Канцелярский регистр — пусто. Военные списки — пусто. Серов Н. — ни в одной открытой базе.

— Закрытые?

— У меня нет доступа к закрытым. У отца — есть, но я не могу спросить. Третий звонок за месяц — он уже насторожился. Четвёртый — начнёт задавать вопросы.

— Корнеев?

— Спросила. Ответ: «Не знаю. Северов не объяснил. Я не спрашивал.»

— Ты ему веришь?

— Корнееву? — Лера помедлила. — Верю, что он не знает имени. Не верю, что не догадывается.

— О чём?

— О том, кто может вписать человека в турнирную сетку Академии без досье, без ранга и без вопросов. — Лера посмотрела на него. Серебристые крапинки в глазах. — Список тех, кому Северов не может отказать, — очень короткий. Совет Родов — коллегиальное решение, долго, шумно, следы в протоколах. Канцелярия — возможно, но Рысин только что уехал. Имперская Администрация…

Она не закончила. Не нужно было.

Имперская Администрация. Личная канцелярия Императора. Тот же «верх», который подписал протокол «Вьюга-Ноль». Тот же «верх», от которого пришёл приказ на уничтожение Громовых.

— Ты думаешь, Серов — от Императора, — сказал Кирилл.

— Я думаю, что человек без прошлого, без ранга и без лица не появляется из ниоткуда. Его — присылают. — Лера закрыла планшет. — Вопрос — зачем.

Зачем. Хороший вопрос. Лучший вопрос.

Зачем отправлять неизвестного бойца на Зимний Турнир Академии? Чтобы победить? Бессмысленно — турнир студенческий, репутационная ценность — нулевая для того, кто стоит «на самом верху». Чтобы наблюдать? Можно наблюдать из ложи, без регистрации.

Чтобы — проверить. Кого-то конкретного. Столкнуть на арене, посмотреть, как реагирует, что показывает, что — прячет.

Как Рысин — на «показательном занятии». Только — масштабнее. Изящнее.

— Кирилл, — Лера встала. — Будь осторожен. Не с Башировым — с Серовым. Если ваши пути пересекутся на арене…

— Мы в разных половинах сетки, — сказал Кирилл. — Если пересечёмся — только в финале.

— Если оба дойдёте.

— Если.

Лера кивнула. Убрала планшет под мышку. На секунду — их глаза встретились. В её взгляде — не тревога, не забота. Расчёт. Холодный, точный ледовский расчёт, но — с примесью чего-то, для чего у Леры ещё нет формулы.