Чтение онлайн

Она незряче двинулась между танцующими. На глаза ей мельком попался Сервин Трелл; кажется, он шел к ней, но с нее было достаточно - еще и его общества она бы уже не перенесла. Малта заторопилась вперед, разыскивая в толпе кого угодно - мать, бабушку... даже своего младшего братца. Все, что ей сейчас требовалось, - это ощущение спокойствия и безопасности, пусть даже на несколько коротких мгновений, чтобы за это время успеть прийти в себя. Неужели она только что пустила прахом возможность скорого папиного спасения?.. Неужели она выставила себя дурой перед лицом всего Удачного?..

Почувствовав прикосновение к руке, она сперва ахнула и шарахнулась, а потом уже стала смотреть, кто к ней подошел. Человек был облачен в капюшон с вуалью и перчатки, как принято было у жителей Дождевых Чащоб, и тем не менее Малта немедленно поняла, что перед ней стоял Рэйн. Кто, кроме него, способен был носить скрывающую внешность одежду уроженца Чащоб, оставаясь при этом изысканно-элегантным?

Его лицо окутывало черное кружево вуали, но кошачьи глаза, вышитые по кружеву золотом и серебром, указывали, где именно под вуалью находились человеческие глаза. Капюшон, скрывавший волосы и шею, удерживался шарфом из искристого шелка, завязанным очень сложным и красивым узлом. Мягкая белая рубашка и черные штаны подчеркивали крепкую фигуру столь же отчетливо, сколь полно скрывал его черты капюшон с вуалью. Широкие плечи, мощная грудь, тонкая талия, узкие бедра... Легкие танцевальные башмаки были сплошь расшиты золотой и серебряной ниткой, перекликаясь с вуалью.

– Ты вся белая, - тихо проговорил он.
– Прямо белей снега. Ты в самом деле этого хочешь?..

– Я к маме хочу!
– сморозила она очевидную глупость. И, как бы для того, чтобы все усугубить, еще повторила, уже с отчаянием:

– Я к маме хочу!..

Рэйн так и застыл на месте:

– Чего он наговорил тебе? Он что, обидел тебя?

– Нет, нет, я просто... я... я к маме хочу!

– Ну конечно. Сейчас.
– И Рэйн, тронув за плечо кого-то из торговцев, как раз проходившего мимо, вручил ему свой стакан с вином, как будто так оно само собой и разумелось. Потом снова повернулся к Малте:

– Сюда.

Он не предложил взять его под руку, даже не попытался как-либо к ней прикоснуться. Неужели почувствовал, что прямо сейчас она не смогла бы этого вынести?.. Как бы то ни было, он изящным жестом руки в перчатке указал ей путь, а потом пошел чуть впереди, раздвигая толпу. Люди с любопытством оборачивались им вслед...

Кефрия уже спешила им навстречу: наверное, тоже уже разыскивала дочь.

– Ох! Малта...
– приглушенно воскликнула она, и Малта внутренне приготовилась отбиваться от незаслуженной выволочки, но вместо этого мать сказала:

– Я так переволновалась, но до чего же ты была хороша!.. Вот только знать бы, и о чем вообще думал Давад?.. Я хотела увести тебя сразу, как только кончился танец, а он, подумай только, самым дерзостным образом ухватил меня за руку и принялся внушать, чтобы я насоветовала тебе скорее идти к нему, он-де устроит тебе еще танец с сатрапом!..

Малту так и трясло.

– Мама, - выговорила она, - он сказал, что пошлет корабли вызволять папочку. Но потом...
– Тут она замялась и даже пожалела о сказанном. Собственно, чего ради докладывать матери? Надо самой принимать решение.

Насколько важно было для нее спасение отца? Она ведь прекрасно поняла, на что намекал ей сатрап. Ошибиться при всем желании было трудно. И выбор оставался за ней. И в особенности оттого, что цену платить предстояло именно ей. Кто же тут мог принять решение вместо нее?

– И ты поверила?
– встрял Рэйн. Кажется, он своим ушам не верил. Малта, да он с тобой просто играл! Неужели ты думаешь, что он мог с такой легкостью отвесить подобное обещание? Точно пустячный комплимент отпустить? Да он ни стыда ни совести не ведает, не говоря уже о нравственном чувстве! Ты же совсем девочка, а он тебе такую душевную пытку устраивает!.. Убить мало мерзавца...

– Я, знаешь ли, не совсем девочка, - холодно заверила его Малта. Она-то знала, что маленьким девочкам подобных испытаний не предлагают.
– Если, кстати, ты считаешь меня таким уж ребенком, то что говорит твое нравственное чувство об ухаживании за мной?
– Она сама плоховато понимала, что говорит. Ей требовалось немедленно уединиться, чтобы хорошенько подумать о предложении сатрапа и о том, какая плата в действительности подразумевалась. Язык же тем временем продолжал болтать помимо разума:

– Или ты таким образом от возможных соперников отделываешься? Только-только увидел, что другой мужчина ко мне хоть какой-то интерес проявил, и уже с ревностью налетаешь?

Вот тут мать ахнула по-настоящему. Она не знала, на кого смотреть, на Рэйна или на Малту.

– Простите, - пробормотала она наконец. И буквально бежала с поля битвы влюбленных. Малта почти и не заметила ее ухода. Мгновение назад она многим готова была пожертвовать, только чтобы скорее оказаться при матери. А теперь отлично понимала: здесь мать ей ни в коем случае не помощница.

Рэйн не то что отшатнулся, а буквально подался на полшага прочь. Их взаимное молчание стало похоже на туго натянутую, трепещущую тетиву. Потом он резко и коротко поклонился, скорее произвел этакий намек на поклон.

– Прошу прощения, Малта Вестрит, - сказал он, и она явственно услышала, как он сглотнул.
– Ты действительно женщина, а не дитя. Но ты лишь недавно вступила во взрослое общество и еще не успела постичь уловки низких проходимцев. Я лишь пытался защитить тебя...

И он отвернул лицо под вуалью, глядя на танцующих. Те вышагивали и кружились, постоянно меняясь партнерами. Он понизил голос и добавил:

– Я знаю, что спасение отца для тебя важнее всего, и это делает тебя уязвимой. Жестоко было с его стороны сулить тебе помощь...

– Как странно!
– отозвалась Малта.
– Мне-то казалось, что жестокостью скорее следовало бы назвать твой отказ, когда я молила о помощи. Теперь я вижу, что ты стараешься быть добрым...
– Она расслышала в собственном голосе ледяную язвительность и... узнала ее. "Точно так же отец ссорился с мамой, подумалось ей.
– Выворачивал ее собственные слова наизнанку и обращал против нее..." Что-то в ней предостерегало, призывало остановиться... вот если бы она еще знала как! Ей требовалось подумать, ей нужно было время для того, чтобы обо всем поразмыслить... но вместо этого события неслись прямо-таки вихрем. Единственный и до гробовой доски неповторимый бал представления гремел и кружился, у нее появилась хоть призрачная, но возможность добиться от сатрапа помощи отцу... и в довершение всего - вместо того чтобы танцевать с элегантным ухажером под завистливыми взглядами подруг, она стояла и глупо препиралась с этим самым ухажером.

Ну никакой справедливости на свете!..

– Я не старался быть добрым. Я хотел быть правдивым, - негромко сказал Рэйн. Музыка как раз кончилась. Все либо покидали середину зала, либо уговаривались с новыми партнерами. Поэтому слова Рэйна прозвучали в тишине. Не особенно громко, но достаточно слышно для того, чтобы несколько голов повернулось в их сторону. До Малты дошло, что внимание публики ему приятно не более, чем ей самой. Она попыталась натянуть на лицо легкую улыбку, тем самым выдавая его слова за пусть непонятную, но все-таки шутку. Не получилось. Раскрасневшиеся щеки слишком плохо повиновались.