Безымянный клан
Шрифт:
Тори: «Круто! Выходит, никто не может к вам пробраться? А другие кланы у вас там есть?»
Продолжая наращивать градус бреда, я ответил, что тут две мощные банды. Пришлось воскресить Папашу и придумать местных каннибалов, у которых режим невидимости и спасенья от них нет: даже тепловизор их не определяет. А еще они могут смотреть глазами животных.
Если попрутся сюда, пусть земля горит у них под ногами и в любой тени они видят врага. Проверить информацию они не могут: у них нет Карты Жатвы. Я попытался узнать у Тори обстановку в Мабанлоке, но вспомнил про Сергеича. Она о нем знает, враг тоже, соответственно…
Черт, враг знает, где Сергеич, потому что Тори видит его метку на карте в клановой вкладке! Она довольно убогая, не такая подробная, как моя Карта Жатвы, но метки сокланов показывает! Или Тори его не видит? Может, у членов вассального клана меньше возможностей. Это объясняет, почему его еще не нашли. Или просто он на фиг никому не уперся и никаких артефактов у него нет.
Я кое-что придумал:
«Сергеич с тобой?»
«Нет».
«Ни в коем случае его не трогай! У него проклятие гниющей плоти, оно жутко заразное. Потрогал — заразился и начал гнить заживо. Как снять проклятие, никто не знает».
Пусть боятся Сергеича, так у него больше шансов.
Я написал: «Тори, очень рад, что у тебя все хорошо. Состыкуйся с Сергеичем, и приходите. Ждем вас. У нас обед, мы жутко голодные, так что отбой, тревога».
И тут же предупредил Сергеича: «Пролетарий, скорее всего, Тори в плену у вояк. Через нее пытаются выяснить, что у нас и как. Так что в контакт не вступай».
«Понял. Спасибо, Ден».
Я переключился на соклановцев. Эстер, Эдрик, Элеонора начали есть. Рихтер тоже не вникал в наши дела.
Остальные расселись по местам и приступили к трапезе. Лиза взяла половинку хвоста лангуста, зажмурилась, вдыхая аромат, выдавила лимон и откусила кусочек.
— М-м-м! Впервые в жизни ем свежего лангуста! Эля, спасибо, это незабываемо!
Элеонора снисходительно улыбнулась: к ней начала возвращаться слава. Я взял мясо лангуста из-под панциря, полил лимоном и улетел. До чего же вкусно! Жара, сырость, плесень… Да плевать! Этот вкус заставил меня полюбить тропики. Так я и жевал с закрытыми глазами, заедая рисом, политым соевым соусом.
На задворках сознания вертелась мысль о том, что враг знает, что нас мало. Или не знает?
— Костя, — обратился я к Тетыще, — ты видишь метки на карте?
Бергман бросил жевать, уставился на меня, кивнул.
— А Тори? — уточнил я. — Я к тому, что если бы она видела, где кто находится, то вояки вычислили бы Сергеича и взяли его. Можешь у нее выяснить?
Бергман кивнул и ушел в себя.
— Она ничего не видит, — отчитался Бергман. — Но я вижу — видимо, потому, что чистильщик, а мой клан вассальный, и он в относительной изоляции.
— Хорошо, — кивнул я. Стало полегче: метку базы Тори тоже не видит.
Последнее сообщение от нее было как раз об этом — о том, где наша база. Я написал: «Прямо в середине джунглей, замаскирована под деревья. Ни за что не отличишь настоящие от голограммы, пока рукой не потрогаешь».
Все это здорово усложнит поиски воякам, если они сюда сунутся.
— Ты прав, — сказал Бергман. — Тори так не общается, это кто-то другой. Вопрос только в том, как этот кто-то видит ее интерфейс.
На что готов пойти Бергман ради своей непутевой сестры? Ради нее он пахал на Папашу и совершал преступления, но тут же при нас пригрозил ей смертью, если она не возьмется за ум. Машина не стала бы спасать бесполезную девчонку, старший брат отдал бы ради нее жизнь. Кто победит: человек или машина?
Одно понятно: ради Вики Грей я не стану рисковать своими людьми. Если Тетыща решит вытаскивать ее из очередной переделки — карты ему в руки.
Я взял еще лангуста. По вкусу он напоминал рака, но мясо было сочнее. Потом заел мидиями и еще чем-то кремообразным. Расправившись с рисом, вытер тарелку лепешкой и обратил внимание, что Вика выдавливает что-то желтоватое из прозрачного тюбика. Уловив мое любопытство, она бросила тюбик мне.
— Хочешь — на лепешку намажь, хочешь — так съешь.
Я повертел его в руках.
— Что это?
Объяснила Лиза:
— Кто-то биосинтезатором интересовался, вот мы его испробовали. Набросали туда все, что должно было идти в отходы, он разобрал это на молекулы, отделил зерна от плевел и выдал вот такие тюбики с питательной смесью. Плюс БАДы с вытяжкой из богатого кальцием хитина и раковин моллюсков.
— И что за отходы? — осторожно поинтересовался Макс, начиная кривиться.
Эстер с готовностью ответила:
— Остатки морских ежей и огурцов, панцири крабов… Кстати, крабов можно не чистить, а целиком в биосинтезатор заталкивать. Эстер, где тюбик с крабовой пастой?
Филиппинка поставила на стол коробочку с точно такими же тюбиками, но их содержимое было белым. Мужчины разобрали. Макс не стал дожидаться ножа и разгрыз один.
— Охренеть, вкусно!
Он расправился с тюбиком за минуту и воззрился на Эстер, которая бросила ему второй. Наконец деликатес попробовал и я. Крабовая паста и есть. Нежная, вкусная, но мало ее.
Лиза поделилась опытом:
— У этого синтезатора несколько режимов. Можно натолкать в него разные продукты, выбрать режим «сбалансированное питание», и он создаст продукт, расписав количество витаминов и микроэлементов.
Продолжила Эстер:
— Можно сделать углеводную смесь, белковую, БАДы, витамины. Интересная штука, полезная.
— Крабов чистить не надо! — обрадовался Эдрик.
Тетыща восхитился функционалом базы в свойственной ему манере:
— Это значит, что теперь у нас есть питательные вещества, чтобы быстро восстанавливаться после ранений. Лиза, надеюсь, вы с запасом наделали таких тюбиков?
Эстер молча пошла на кухню и притащила полную коробку, как из-под микроволновки.
— Правда, половина тут — БАДы, но и имеющегося должно хватить, чтобы вы не голодали несколько дней
Макс подошел к ней и протянул руку, но Эстер заслонила собой коробку.
— Нет, это нашим смельчакам. Себе мы новые наделаем, крабов наловим. Парни, вы когда выдвигаетесь в поход?
Я перевел взгляд на огромное табло с часами, где было 14:10. До завершения задания оставалось два дня.
— Через пару часов отчаливаем, — сказал я. — А сейчас надо одеться и провести ревизию всего, что может пригодиться.