Чтение онлайн

Еще я нашел спасательный жилет. Круг. Какой-то алюминиевый буй. Швартовочный трос. Фигня неведомая в виде стального прямоугольного ящика.

Едва я коснулся его, как перед глазами возникло:

Тень

Эпическое маскировочное устройство.

Все объекты в радиусе действия становятся невидимыми для активных опустевших оболочек и претендентов любого уровня.

Особый эффект «Экранирование»: блокирует обнаружение артефактами и приборами наблюдения.

Радиус действия: 2 метра.

Время работы: 10 минут.

Перезарядка: 1 час.

Ограничение: не действует на чистильщиков выше 20-го уровня.

Какие же молодцы, столько полезного нам привезли!

Что тут еще есть? Вот она, вот она, моя прелесть! Наручники те самые — блокирующие! Рабочие! И правда, чего бы им испортиться, когда их создатель еще жив? Жалко, что одни, ведь он может мысленно их уничтожить. Или нет? Пусть пока будут, а там посмотрим.

Наручников оказалось три штуки. Я взял одни и сосредоточился, активируя интерфейс.

Укротитель

Эпическое сковывающее устройство.

Создатель: Хорхе Уй.

Статус: принадлежит другому чистильщику.

Полностью блокирует доступ к интерфейсу у скованной цели.

Временно деактивирует все таланты скованной цели, включая пассивные.

Ограничение: требуется физический контакт для надевания.

Переподчинить предмет?

Мысленно подтвердил команду, ощущая, как по металлу пробежала едва заметная вибрация.

Эпическое сковывающее устройство «Укротитель» переподчинено чистильщику Денису Рокотову.

Так, имя одного чистильщика мы знаем: Хорхе, прости господи, Уй. Интересно, у них принято в документах от имени перед фамилией оставлять первую букву? В общем, неведомый Х. Уй, подеремся мы с тобой позже, а пока великое спасибо за подарки.

Переподчинив остальные наручники, я продолжил осмотр. Аптечка обычная, все надписи по-английски — пусть Рихтер разбирается. Две рации, обе не работают. Фонарь обычный, фонарь подводный. Мешки. Квадроцикл, лежащий на боку в полосе прибоя. Эх, нет Сергеича, чтобы поставить его на колеса и завести. И все, больше ничего полезного.

Отогнав ихтиандров подальше от берега, я прихватил пугач, маскировочный ящик — эти вещи переподчинения не требовали, так как были куплены в магазине чистильщика, — наручники и направился на допрос.

Кивнул Копченовым, расположившимся возле своей палатки. Коля так и сидел, замерев, словно каменное изваяние, уставившись в одну точку пустым взглядом. Интересно, как долго он пробудет в таком состоянии?

В столовой были доктор Рихтер, Макс, Эстер и женщины, кроме Вики. Лиза встала с табуретки и решительно направилась ко мне.

— Я с тобой.

— Тебе не нужно этого видеть, поверь мне на слово, — сказал я и обратился к остальным: — Идите к морю, соберите трофеи. Смотрите, что у нас есть: пугач, как тот, что я принес, и маскировка. Осталось по мелочи.

Лиза схватила меня за руку и заглянула в глаза.

— Понимаю, что в бою я, скорее, балласт, — сказала она. — Но кое-чем помочь могу. — Она приложила палец к виску. — Забыл? Я чувствую ложь. Вам не придется пытать этих бедолаг. К тому же их уровни можно обнулить, перед тем как… — Лиза запнулась, и по ее лицу пробежала тень. — Я ведь понимаю, что вы их убьете. Не ты — Бергман. Ему человека прикончить что муху прихлопнуть. — Она скривилась. — Но такие тоже нужны.

Блин, совсем память отшибло! Как я мог забыть об этом ее таланте?

Если у Лизы зачатки способностей менталиста, следовательно, и у вражеских контролеров они есть! А значит, попадать в плен никак нельзя. Если кого-то возьмут враги, при возможности его правильнее пристрелить, чтобы не раскрыл наши секреты под ментальным давлением. Но пристрелить боевого товарища — как?!

Когда мы вошли в медицинский отсек, лейтенант лежал на кровати, распятый, словно лягушка перед препарированием. В его взгляде не было страха, только обреченность и готовность умереть.

С этим будет сложно: идейный товарищ попался. Он может просто не отвечать на вопросы, и тогда Лиза не поможет. Пожалуй, начать лучше с мелкого солдатика, которого Макс прозвал Паскудой.

Потому я подошел к медицинскому столу и склонился над лейтенантом.

— Виктор, ты же знаешь, что есть тысячи способов вытащить из тебя информацию.

Незаметно для него я разделил наручники на два кольца, надел на разведенные в стороны руки.

— Вот так, Виктор, — сказал я. — Наведаюсь к более сговорчивому товарищу, а ты пока полежи, подумай. Не усложняй нашу задачу и свое положение.

— Толку мне вам помогать? — В интонациях вояки слышалась глухая обреченность. — Я труп. Вопрос только в том, умру я быстро или мучительно.

— А если мы тебя отпустим? — проговорила Лиза, делая шаг вперед. — Если я пообещаю, что мы тебя отпустим?

Запрокинув голову, он рассмеялся — сухо, без тени веселья.

— Это худшее, что вы можете сделать.

О, как бы я хотел быть героем боевика или хотя бы Тетыщей, который без зазрения совести пристрелит этого человека! Потому что так логично и правильно: его нельзя оставить, он никогда не станет лояльным и вонзит нож в спину при первой возможности.

Мы с Лизой спустились к личным покоям, я вошел в свою комнату и понял, как же тут мало места: один лежит, двое стоят, а нам с Лизой деться некуда.

— Вам придется уйти, — сказал я Рамизу и Максу.

Они уступили нам место возле кровати, на которой валялся лицом в подушку трясущийся мокрый Карлос Паскуа.

— Хватит изображать труп, Карлито, — отчеканил я. — Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что задержан при вооруженном нападении на наш клан. Ну? Из тебя звуки выбивать надо, что ли? — Я надел на него силовые наручники, снимая обычные. — Быстро перевернулся!