Чтение онлайн

Вот как Елена Уайт описывает беспокойную атмосферу, в которой происходило это важное изменение в отношении человека к Богу: «В то время (при жизни Христа) языческая религия утрачивала свое влияние на людей, которые устали от пышных зрелищ и легенд. Они нуждались в такой религии, которая могла бы принести удовлетворение душе» («Желание веков», с. 32). Эта великая перемена в человеческих умах производила на Елену Уайт очень глубокое впечатление — она даже утверждала, что некоторые великие языческие религиозные деятели и философы были «вдохновлены» Богом! (См. «Желание веков», с. 33).

Эллинизация — процесс распространения греческой культуры по всему Средиземноморью — создала общество, в котором были преобладающий язык (греческий) и преобладающая культура (эллинизм), подготовив тем самым почву для пришествия Иисуса. В подобных условиях Евангелие могло распространяться с быстротою молнии.

Те, кто изучает религию сегодня, усматривают в секуляризации, происходящей в наши дни, почти точное соответствие эллинизации, которая, по словам Елены Уайт, подготовила древний мир к Первому пришествию Христа. Если это так, то не является ли процесс современной секуляризации Божьим орудием в подготовке современного мира ко Второму пришествию Христа?

Нам сказано, что накануне пришествия Иисуса Евангелие будет проповедано всем народам (см. Мф. 24:14; Мк. 13:10). Этому, несомненно, способствовало бы распространение среди всех народов какого-либо преобладающего языка и единой культуры. И это уже происходит. В современном мире существует основной язык — английский. Налицо и все более преобладающая культура — светская, берущая свое начало в западных странах. Светская культура распространяется по всему миру средствами массовой информации. Одним из немногих государств, более или менее успешно противостоящих наплыву светской культуры, является Иран. Но признаки того, что сопротивление Ирана не сможет продолжаться долго, уже появились.

Я поделился некоторыми из этих размышлений с одним студентом из Африки. И вот что он ответил: «Меня это не интересует. Это не имеет ко мне отношения. Это западная проблема».

Примерно через полгода после его возвращения в Африку я получил от него письмо. (Это было одно из тех писем, которые я складываю в папку с надписью «Личная поддержка». В этой папке хранятся письма, которые мне хочется перечитывать снова и снова, если я чем-нибудь удручен.) Он писал: «Когда я вернулся на родину, меня назначили пастором церкви в столице, приняв во внимание мою степень магистра. В моей церкви 26 докторов философии, и здесь происходит все то, о чем вы говорили. Благодарение Богу за то, что существует Университет Андрюса!»

Процесс секуляризации, который продолжался в развитых странах мира 200 лет, у развивающихся народов может занять всего 20 лет. Предпринятая мною поездка в Африку подтверждает этот факт. Под воздействием западных средств массовой информации (ТВ, журналы и т.п.) секуляризация происходит там столь стремительно, что духовные лидеры и глазом не успевают моргнуть. Быть может, это часть Божьего плана по скорому завершению работы? Если так, то задача, стоящая перед адвентистами, вполне ясна. Научившись завоевывать сердца секулярных людей, мы скоро сумеем завоевать сердца почти всех.

Сегодня эта тема крайне актуальна для адвентистской Церкви.

Принимая во внимание все, что мы обсуждали в первой главе, уместно тем не менее задать вопрос: «Актуальна ли для адвентистов эта тема?» Не может быть, чтобы такая стремительно развивающаяся церковь, как Церковь адвентистов седьмого дня, нуждалась в пересмотре методов своей миссионерской работы.

Именно в этом вопросе реальное положение вещей может оказаться весьма неприятным, и поэтому я хочу подчеркнуть, что пишу эту книгу как преданный член Церкви АСД. Я люблю эту Церковь — и не только потому, что работаю для нее. Это моя жизнь. Она привела меня ко Христу. Ни одно слово в этой главе не предполагает что-то опровергать или кого-то огорчить. Но мы должны жить в соответствии с реальностью. А реальность такова, что, хотя «Жатва-90» во многих местах была чрезвычайно успешной (в целом с 1985-го по 1990 год в мире крестились два с половиной миллиона человек), это еще не вся правда, а мы должны знать всю.

Распространение Евангелия по всему миру подразумевает два подхода. Один из них — это развитие Церкви, возрастание числа ее членов. Нести Евангелие миру — огромная задача. Для ее выполнения требуется многочисленная «армия». Созданию подобной армии способствует максимально быстрое возрастание Церкви, и мы немало в этом преуспели. В настоящее время количество адвентистов во всем мире превышает семь миллионов человек. Но гораздо меньше мы преуспели в другом подходе: в миссионерской деятельности и действенном привлечении тех, кто никогда не слышал о Евангелии. Сами методы, способствующие численному росту Церкви, могут вызывать у нас пренебрежительное отношение к тем группам людей, которые противятся Евангелию, поскольку нам кажется, что затраченные на них усилия приводят к ничтожному результату.

В сфере евангелизации мы добиваемся в лучшем случае ограниченных успехов. Воздействие адвентистов быстро ширится в некоторых развивающихся странах и в отдельных иммигрантских субкультурах Северной Америки. Но в остальных регионах наше влияние на подавляющее большинство людей очень невелико. Несмотря на то, что в таких странах, как Новая Гвинея, Филиппины и Ямайка, работа адвентистов идет довольно бурно, существует еще 31 страна, в том числе Мавритания, Саудовская Аравия и Афганистан, где адвентистов, если таковые имеются, очень мало и где отсутствуют какие-либо организованные объединения верующих. Насчитывается 17 тысяч различных территорий, где проживают люди, никогда не слышавшие историю спасения, у которых нет Библии, церкви и среди которых нет христиан, свидетельствующих о Христе. Существует 2300 групп населения, насчитывающих в своем составе более миллиона человек каждая, в которых нет ни одного адвентиста, не говоря уже о какой-либо действующей общине. Теперь, когда Глобальная Миссия сосредоточила внимание на этой проблеме, работа только началась.

Хотя США формально являются христианским государством, работа адвентистов разворачивается здесь только среди немногих групп населения. Например, когда я был пастором в Нью-Йорке, то фактически целый год проводил собрания три-четыре раза в неделю. Объектом моих особых стараний были белые мужчины, и я почувствовал себя поистине счастливым, с Божьей помощью крестив 12 человек. А потом мне довелось поговорить по телефону с моим другом, пастором одной из соседних церквей северо-восточной конференции, совершавшим служение среди американских нефов. Тем летом я помогал ему в напряженной трехнедельной работе на богослужении под открытым небом, что завершилось крещением 80 человек. Узнав, что я трудился целый год, чтобы крестить всего 12 человек, он в шутку спросил: «Что с тобой произошло?»

Произошло ли что-нибудь со мной? Пожалуй, нет. В конце концов я тоже помогал ему в летней работе. И я поделился с ним некоторыми соображениями о том, что различные группы населения неодинаково восприимчивы к Евангелию.

Внезапно на другом конце провода стало совершенно тихо. Потом он произнес: «Я кое-что понял».

«Что именно?» — спросил я.

«Я понял: мы крестили 83 человека, но ни один из них не является американцем», — ответил он.

«Ты можешь не отдавать себе отчета в этом, — сказал я. — Но ты тоже начинаешь сталкиваться с этими проблемами в своей общине. Просто до тех пор, пока у тебя есть несколько восприимчивых групп, готовых присоединиться к Церкви, эту проблему легче не замечать».

Если человек, как и его предки уже не в одном поколении, живет в каком-нибудь большом американском городе, если у него приличный доход и красивый дом в пригороде, то будь он негром, латиноамериканцем или выходцем из Азии, он столь же глух к Евангелию, как любой белый. Это подтверждается результатами исследования евангелизации латиноамериканцев в Южной Калифорнии. На протяжении 70-х годов латиноамериканская прослойка в Церкви удваивалась там каждые три-четыре года. Это исследование было направлено на выявление общих методов, но вместо этого обнаружилось, что за 20 лет не был крещен ни один латиноамериканец в третьем или четвертом поколении, кроме тех, кто состоял в браке с членом адвентистской Церкви или был каким-то образом связан с этой Церковью. Церковь крестила только иммигрантов и детей иммигрантов. Отсюда следует, что даже в некоторых наиболее восприимчивых слоях общества наше влияние на удивление ограничено.