Чтение онлайн

— Виктор, что с тобой? Ты где столько пропадал?

Я ему все и вываливаю, как самосвал. Леня просит поставить мне в зале стул и выступает перед зрителями. Потом мы с ним фотографируемся на память и уединяемся: заходим в буфет кинотеатра, заказываем закусить-выпить, и Леня меня внимательно слушает. Когда закончил, не заметив, как пролетела пара часов, глаза Лени были на мокром месте.

— Вот что, Витюша, мои предки пока в отъезде, так что едем ко мне…

Я легко дал себя уговорить. Две недели я прожил в квартире этого удивительно доброго, отзывчивого и очень интеллигентного человека, окруженный не только его заботой, но и его очаровательной жены, Ниночки, актрисы того же театра, что и Леня. До сих пор помню ее восхитительные борщи. Но счастье не может длиться бесконечно: возвращались родители, и я покинул этот гостеприимный дом. Пошла жизнь настоящего бомжа. Где только я не ночевал за те несколько месяцев: в таксомоторных парках, на скамейках скверов, на чердаках и в подвалах.

Однажды мне улыбнулась удача. Случайно я познакомился с очень обаятельной певицей Театра оперетты Алисой Вино-градовой. Эта добрая и щедрая женщина настолько прониклась моей несчастной долей, что предложила пожить у нее до возвращения из армии ее сына. Алиса обожала собак и кошек, и в ее квартире тогда проживал редкий лимонный пудель и четыре кошки очень редких пород.

Эта комфортная жизнь продолжалась не более двух недель. Регулярно я навещал отдел учета, моего инспектора Анечку. Приближалась осень, становилось холоднее. Однажды я появился в кабинете Анны в довольно помятом виде: привести себя в порядок было негде. Анечка взглянула на меня и вдруг спросила прямо в лоб:

— Виктор, вы давно ночевали в кровати?

Тут я не выдержал: все, что во мне всего накопилось, выложил ей как на духу.

— Вот что, Виктор, моя комната сейчас пустует: я живу у знакомых, и если вас устроит комната в коммунальной квартире, приходите к пяти часам, и я вас отведу туда, согласны? Естественно, денег с вас брать не буду…

Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать мой ответ. Варианты для моей прописки были, но Анна, искренне желая мне добра, советовала подождать и вселиться в квартиру с одной семьей, чтобы в будущем иметь реальную возможность размена. Проще разменять двух-трехкомнатную квартиру на две, чем искать размен четырех-пятикомнатной на три-четыре квартиры.

Временно решившаяся проблема с жильем подарила возможность вплотную заняться творчеством. Во что бы то ни стало я решил восстановить свой роман. Вначале я кинулся в архив суда, но в своем деле обнаружил лишь всевозможные характеристики на меня с различных мест работы да многочисленные мои обращения в различные инстанции: они никуда не были отосланы и все аккуратно подшивались к моему делу. Потом обратился в прокуратуру, но там рекомендовали искать в судебных архивах. Круг замкнулся…

Круг замкнулся заколдованный:

Коли не виновен — отпусти…

Тут вспоминаю: незадолго до ареста я переправил маме свою рукопись, чтобы услышать ее мнение: я очень часто проверяю свои произведения на маме. Срочно еду в Омск взять кое-что из вещей, а заодно проверить, сохранилась ли рукопись. Ура! Сохранилась! Возвращаюсь в Москву и усаживаюсь за переделку романа. Пройдя ад советского «правосудия» и после него перечитав рукопись, понял, насколько был наивен до отсидки: в первозданном виде я уже не мог отдавать ее в издательство. Когда поставил последнюю точку в переработанном романе, показалось, с моих плеч упал такой тяжелый груз, что вот-вот воспарю от легкости в душе.

Забыл сказать, что, вернувшись из Омска, нахожу в комнате свою хозяйку Анну. Оказалось, к приятельнице, у которой она жила, приехали родственники и пришлось вернуться к себе. Видно, на моем лице была написана такая растерянность, что Анна тут же заметила:

— Если вас устроит раскладушка, то оставайтесь, пока не получите свою комнату…

Меня вполне устроила раскладушка в сочетании с возможностью писать, писать, писать…

В день, когда я завершил роман, Анна принесла бутылочку вина, накрыла стол, и мы отметили это событие. Эмоции мои хлынули через край — Анна возражать не стала, и утром мы проснулись в одной кровати. Немного помучившись угрызениями совести, что все произошло не по любви, а ради бытового уюта, что, в сущности, подло, принялся размышлять…

Вот Анечка… Внимательная, заботливая и чувства вроде ко мне испытывает. Что, если попробовать еще раз? Никто же не торопит меня в загс. Вероятно, последний аргумент перевесил: мы стали жить вместе.

А спустя некоторое время нашелся наконец удачный вариант, и я получил комнату в двухкомнатной квартире. Соседи — семья из трех человек: муж с женой и сын. Теперь вся энергия пошла на поиски издателя. Не сосчитать, сколько, прочитав мою рукопись, тут же заключали со мною договор, некоторые даже выплачивали аванс, однако когда приходило время печати, то не оказывалось бумаги, то денег, то еще по какой-то нелепой причине мне возвращали рукопись, а я — аванс.

Один издатель откровенно сказал мне, что мой роман вряд ли кто-то осмелится издать: он слишком острый даже для восемьдесят девятого года. Мои нервы были на пределе, когда случайно рядом с домом встречаю старого знакомого еще со времен работы на телевидении. Драматург Оскар Никич, автор сценария фильма «Дубровский», жил в соседнем доме.

Разговорились. Оскар посочувствовал моим испытаниям. Узнав, что мыкаюсь с рукописью, попросил почитать. Дал без особых надежд. Через пару дней Оскар звонит и предлагает встретиться. Мухой лечу к нему. Роман ему очень понравился, но и он выразил сомнение, что такое кто-то рискнет издать. И вдруг говорит:

— Послушай, Виктор, а почему бы тебе не написать по нему киносценарий?

— Думаешь, его легче протолкнуть?

— Легче не легче, но в твоем романе столько отличного кино, что кто-то наверняка это разглядит.

— Твоими устами да мед пить… — вздохнул я и воскликнул: — Смогу ли я написать сценарий полнометражного художественного фильма?

— Во-первых, твой роман уже написан по-киношному и тебе нужно лишь отсечь лишнее, во-вторых, для чего существуют друзья?

Оскар Никич для меня настоящий мэтр драматургии, и я считаю его своим «крестным отцом» в кино. Он научил меня быть к себе — писателю — беспощадным и резать по живому, отсекая многие удачные эпизоды во имя главной цели. Низкий поклон тебе, дорогой мой Оскар!

Сценарий был готов, одобрен Оскаром, и я понес его на «Мосфильм», где, прочитав его, сказали: сценарий действительно хорош, но денег у них нет. Снова я в поисках, на этот раз продюсера. Бедные мои ноги! Десятки километров они покрыли, посещая то один офис, то другой — все безрезультатно! Снова я начал впадать в депрессию. А тут еще сюрприз: Анечка забеременела. Сама в шоке, поскольку считала, что не может иметь детей и давно с этим смирилась.

Подумали об аборте, но врачи объявили, если Анна хочет иметь ребенка, то это ее последний шанс. Разве мог я лишить ее материнства? Несмотря на сомнительность материального благополучия и не самые благоприятные для младенца жилищные условия, решили рожать. Какое чудо родилось у нас! Незадолго до родов погиб родной брат Ани, и она захотела, чтобы сын был назван в его честь — Сергеем. Я не возражал, решив, что он назван в честь моего первого друга детства.

Бедная Аня! Тот год принес ей не только гибель брата, но и смерть отца. Она стала раздражительной, нетерпимой, придирчивой. Трудно сказать, эта ли двойная утрата сделала ее такой или я, живя в мире своих героев, просто не замечал ее характер. Я пытался оправдать ее поведение трагическими обстоятельствами. К нам приехала моя мама, помочь по хозяйству. Она — добрый, нежный, отзывчивый и очень внимательный человек. Обидеть ее все равно что обидеть ангела. Я так говорю не потому, что она моя мать, а потому, что это мнение всех окружающих. Но Аня ее так обидела, что мама, обливаясь слезами, быстро собралась и уехала.