Чтение онлайн

Потом я узнал, что Ролана Анатольевича Аристов просто обманул, заверив его, что все делается с моего согласия. Более того, когда Быков собрался переговорить со мною, они, боясь, что правда выйдет наружу, настроили его против меня, сказав, что я отзывался о нем неуважительно и категорически отказываюсь с ним встречаться. Ролан Анатольевич, натурально, обозлился и согласился на предложение Шлыкова подать на меня в суд, обвинив в том, что я украл сценарий у Шлыкова. И в сердцах бросил:

— Если Доценко сумеет сделать этот фильм, я положу свое депутатское удостоверение на стол спикера Думы.

Прошло много лет, и однажды мы с Быковым встретились на Съезде кинематографистов. Я напомнил ему о том случае, а он отечески обнял меня и сказал:

— Виктор, я всегда верил в тебя и радуюсь твоим успехам! А то, что я говорил… — Он со вздохом махнул рукой. — Никто не безгрешен… и меня иногда окружают жалкие люди… Ты приходи ко мне: подумаем вместе, может, и запустим тебя в моем Центре с сериалом… Давай сфотографируемся на память,

— неожиданно предложил он, даже не догадываясь, что это будет единственный и последний наш снимок.

Мы сфотографировались, и больше я его никогда не видел живым… Но в моей памяти этот человек останется добрым, заботливым и талантливым Режиссером и Актером…

Но тогда… Ролан Анатольевич решил: пока будет идти судебное разбирательство, Центр продолжит работу над фильмом, и пригласил другого режиссера.

Ни Аристов, ни Шлыков не знали, что я, наученный горьким опытом первого сценария (в нем пришлось переписывать один из интереснейших эпизодов до начала съемок: кто-то, прочитав мой сценарий, быстренько вставил этот эпизод в свой фильм и заявил, что сам его придумал), сделал так: начав писать «Тридцатого уничтожить!», составил подробный синопсис, отнес его на почту, где попросил запечатать сургучом, и послал по своему адресу. Пришел этот пакет ценным письмом, и на нем стоит официальная дата отправки. Когда меня вызвали к судье, я рассказал ей об этом.

В тот день Шлыков не явился: избегал встречи со мною нос к носу. А потом ему стало известно о моей предусмотрительности, и он так и не явился в суд вообще. А потом, может, опасаясь чего-то, уехал в Америку, где и остался, слезно взывая ко всем — прислать ему копии фильмов, где он снимался…

Я ругал себя на чем свет стоит: надо же так крупно ошибиться в человеке?

Володя Ильин, узнав, что я ушел из Центра Быкова, вдруг предложил себя в качестве продюсера фильма. Других предложений у меня не было, и я согласился. В то время Володя был президентом фирмы ТАМП и одним из соучредителей Центра Михаила Чехова. В те дни громкие должности, внушительные визитки, иностранные шмотки и тому подобные аксессуары вызывали чувство определенного доверия. Не говоря уже и о том, что Володя был партнером ассоциации автокаскадеров «СКИФЫ», что было положительным фактором для съемок моего фильма.

Был у меня забавный случай. Президентом «СКИФОВ» оказался Олег Быков, мой приятель из омского детства. Когда Володя нас знакомил, мы застыли на мгновение и едва не в один голос воскликнули:

— Олег?!

— Виктор?!

Так мы начали совместную работу над фильмом, и Быков стал сопродюсером вместе с Ильиным. Стоит упомянуть, что вместе со мной из Центра Ролана Быкова ушли и некоторые члены группы, те, кто поверил в меня, среди них была Мила Черкасская, которую я взял к себе вторым режиссером, то есть «начальником штаба». У нее был хорошо подвешен язык: могла уболтать любого; она обладала темпераментом и организаторскими способностями, что крайне важно для «начальника штаба». Нашли мы и очень талантливого оператора, Володю Кононенко, который к тому же писал прекрасную музыку.

Вокруг меня сплотились в хорошем смысле полубезумные таланты, в чьих головах роились такие прожекты, что просто дух захватывало. На главную роль был намечен Володя Ильин. Правда, позднее я пришел к выводу, что нельзя иметь продюсера, претендующего на звание творца. У Володи такая увлекающаяся натура и такой дар убеждения, что, послушав его минут пять, твердо веришь, что завтра весь Голливуд будет у твоих ног умолять взять для твоей картины все, что пожелаешь.

Мы выехали в Ялту, чтобы там, нежась под лучами южного солнца, «дорабатывать» мой сценарий, «все улучшая и улучшая» его. Около трех месяцев длилась работа «в тяжелом ритме»: с утра и часов до шести вечера — пляж, в семь часов — обильный ужин в ресторане, а часов в одиннадцать садились на пару часов за «улучшение» сценария. Распорядок изредка нарушался поездками по Ялте с целью «выбора натуры для съемок».

Все больше и больше я нервничал от бездеятельности и однажды вызвал Володю на откровенный разговор. И он на голубом глазу уверил меня, что на днях я могу поехать в Казахстан, чтобы определиться с местом, где будет строиться основной комплекс для съемок.

Чтобы облегчить работу в «чужом монастыре», Володя взял в партнеры коммерческое кинообъединение с «Казахфильма» под претенциозным названием «Катарсис». Володя заверил, что сценарий им очень понравился и они уже спроектировали на бумаге наш комплекс декораций, который нужно только утвердить, чтобы они приступили к строительству. Летим в Алма-Ату. Нас встречают с восточной помпезностью, несколько дней возят по ресторанам, между делом показывая чертежи и рисунки будущего комплекса. Я не выдержал и заставил дать мне машину поездить по области и выбрать место для строительства. Какой же я был наивный! Похоже, только мне одному хотелось снимать этот фильм.

Воодушевленный увиденным проектом и уверенный, что все сроки по строительству будут выполнены, я вернулся в Москву и занялся утверждением актеров. По плану строительство под Алма-Атой подходило к концу: пришла пора составлять график съемок, а представители «Катарсиса» никак не называли конкретной даты. Почуяв неладное и никого не предупредив, лечу в Алма-Ату, беру такси и еду на будущую съемочную площадку. Я ждал недоделок, был готов к тому, что придется что-то срочно перекрашивать, перестраивать, но то, что я увидел, превратило меня в «соляной» столб, и так я простоял полчаса с открытым ртом. Как воткнул я небольшой шест в том месте, где должны были построить «дорожку смерти», так этот шест одиноко и торчал среди песков в качестве единственного примера человеческого «труда».

Незадолго до моей поездки в Алма-Ату у нас с Володей состоялся крупный и нелицеприятный разговор: ему тоже захотелось стать сосценаристом и сорежиссером. Причем разговор происходил в присутствии Олега Быкова, «приятеля моего детства», и Милы Черкасской, моей «правой руки», которые ни слова не возразили Володе. Существует устойчивое обывательское мнение, что быть режиссером способен любой, мало-мальски знакомый с кинопроизводством, а уж сценарий написать…

Тогда я просто взорвался и высказал им все, что накопилось в душе. Расстались, договорившись, что каждый подумает неделю и предложит свой выход из возникшего конфликта.

И вот я гляжу на пустое место там, где должен стоять комплекс декораций. Это было последней каплей. Возвращаюсь в Москву и пишу заявление о расторжении своего договора. Олег Быков, как продюсер, выплативший мне авторский гонорар, требует его возврата, а это шестьдесят пять тысяч рублей!!! Представляете в ценах девяностого года? Огромные деньги, полученные мною месяца четыре назад. Не споря, я просто очень внимательно посмотрел в глаза «своему приятелю», потом молча вышел, пробежался по знакомым, добрал недостающую сумму и все до копейки вернул им. Но потребовал письменного обязательства: «ни в целом, ни в частях его» они не имеют права использовать мой сценарий. Посопротивлявшись, они были вынуждены дать такую бумагу.

Забегая вперед, замечу, что Володя Ильин, взяв за основу некоторые идеи моего сценария, все-таки начал снимать фильм под названием «Стингер», причем ему действительно удалось снять каких-то голливудских актеров и запустить в прессе мощную рекламную кампанию будущего фильма. Оператором у него стал Володя Кононенко, которого Ильин просто купил, выплатив ему гонорар даже больший, чем мой. С тех пор прошло почти десять лет, а фильм «Стингер» пока так и не вышел на экраны. Да и выйдет ли…

Но мои столкновения с партнерами Ильина продолжились. Через год после нашего разрыва меня вдруг вызывают повесткой к следователю прокуратуры города. Оказывается, объединение «Катарсис» «обуло» не только моих продюсеров, но и многих других. Против них было возбуждено уголовное дело, и некоторые были уже арестованы.