Чтение онлайн

Д.Д., очевидно, был юмористом. Он понравился Хобарту.

– Когда начинать?

– Ты приехал не поезде? Сбегай на станцию и возьми свой чемодан. Поезд подойдёт из порта. Будет здесь около одиннадцати. Перекусим и сядем на него.

Поезд состоял из одиннадцати платформ, паровоза и служебного вагона. Д.Д. и Хобарт устроились поудобнее после того, как поезд тронулся. Вскоре они затряслись по путям сквозь дремучие леса.

– Далеко ли ехать?

– Около сотни миль.

– А зачем вам ехать за сто миль за древесиной, когда и здесь прекрасный лес?

– А ты посмотри на эти деревья. Восемь футов толщиной, может даже десять или двенадцать. Что можно сделать с бревном такой толщины? Его же надо поднять на платформу для перевозки. Да и нет такой пилы, которой можно было бы его обработать. Кроме того, этим деревьям лет по четыреста, пятьсот. Волокна у них уже не те, что были когда-то. Там, где мы работаем, леса молодые, - ну, ста, может, ста пятидесяти лет. Два, три фута толщиной, прямые, как водопроводная труба, высотой в пятьдесят, шестьдесят футов, почти без веток. Вот это древесина.

– Никогда не бывал на лесопилке.

– А мы и не пилим. Мы занимаемся лесоповалом. Грузим брёвна на эти вот платформы и отвозим их в порт. Затем их скручивают цепями в громаднейшие плоты. А буксир тащит плоты через пролив и вниз по побережью Калифорнии. Приятная работа в хорошую погоду.

– Ну а если шторм?

– Тогда плот вовсю стремится утопить буксир. Надо кочегарить на всю катушку, иначе тут же пойдёшь ко дну. Нужен большой опыт. Может и ты когда-нибудь захочешь попробовать.

– Да нет уж, спасибо, это не по мне.

– Не по тебе, потому что ты не знаешь этого дела, и не по мне, потому что я знаю.

Поезд прибыл в лагерь за полчаса до окончания работы. Вокруг звучала музыка неравномерно перестукивающихся сотен топоров. С невероятным треском падало дерево, затем другое, ещё одно. Визжали поперечные пилы, сопровождаемые взрывами ругани, когда упряжки из пяти мулов оттаскивали брёвна к дороге. Постепенно все эти звуки стали замирать. Рабочий деньзакончился.

Д.Д. провёл Хобарта к палатке, где размещалось начальство. Неподалёку были другие большие палатки - для рабочих. У начальства была небольшая палатка, столовая, где Хобарт вскоре уплетал обед из жареной свинины и варёной картошки с большими мисками квашеной капусты и солёных огурцов. Еда Хобарту понравилась, а ещё больше понравился свежий ветерок из леса, доносивший острые запахи свежерубленой древесины.

На следующий день в полдень в рабочей столовой раздался дикий рёв. Д.Д. пошёл узнать, в чём дело. Обратно он вернулся, тихо чертыхаясь.

– Что случилось?
– спросил Хобарт.

– Подгорела фасоль. Проклятый повар. Наверное уснул.

– Ну и что вы намерены с этим делать?

– Ничего. Ничего с ними не станется, если поедят подгорелой фасоли. Не выбрасывать же её? Целый котёл.

– Да, но если рабочим не понравится харч, они ведь сбегут?

– Тут уж надо, чтобы очень допекло. Они могут уйти в любое время, как только захочется. Но тогда им придётся уходить пешком. Сто миль по лесу, а мы не даём им пользоваться при этом нашим поездом.

"Принудительный труд," - подумал Хобарт. И это ему не понравилось.

На следующий день он прогуливался по лагерю, чтобы нагулять аппетит к обеду. Из рабочей столовой опять раздался рёв. Двое рабочих вышли из палатки и подошли к нему.

– Мистер, зайдите и посмотрите, чем нас кормят.

За длинными столами рабочие сидели откинувшись назад, хмуро глядя на лежавшее в мисках мясо. Провожатый Хобарта подвёл его к столу, взял миску и показал её.

Боже мой! Толстые бледные черви ползали по мясу.

– Это опарыши. Хотите ещё?

– Нет достаточно.
– Он поспешил к палатке начальства и позвал Д.Д.

– Мы даём рабочим свинину с живыми опарышами, ползающими по ней.

– Черт побери! Разве её не жарили?

– Да, она должна была быть жареная.

– Так откуда же могли взяться опарыши после того, как мясо изжарили? Ты сам видел?

– Да, видел сам. Лучше сходите и посмотрите.

Д.Д. ходил недолго.

– Проклятый повар! Я его уволю. Это он сделал нарочно. Он ведь не прожарил свинину. Он просто подогрел её, чтобы опарыши не подохли.

– А если бы он её прожарил так, чтобы сварить опарышей, то стали бы мы подавать её рабочим?

– Мясо бы имело нормальный вкус, и никому не стало бы плохо. Мясо здесь дефицит, не выбрасывать же его из-за нескольких опарышей?

– В счетах записано: "чикагская свинина, первый сорт". Разве это похоже на то, что мы заказывали?

– Компания и платит именно за это. Во что это обходится подрядчику другое дело. Ему ведь тоже надо получить свой навар.

– Так вот, Д.Д. Я всё вижу и понимаю, но у меня ужасно слабый желудок. Он такого не выдержит. Поэтому я увольняюсь. Мне что, придётся идти сто миль по лесу?

– Ну нет. Если тебе так уж хочется, мы пошлём тебя со следующим товарняком. Мне очень жаль, но я тебя не виню. Мне следовало бы прибить проклятущего повара.

Хобарт снова оказался на станции Седро-Уули в ожидании калифорнийского поезда.

Что же дальше?

Зачем ему понадобилась эта работа на лесоповале? Чтобы избежать ужасного кошмара быть на всю жизнь прикованным к амбициям Милдред. Но если он где-нибудь устроится, то только потому, что покажется полезным орудием содействия чьих-то устремлений к богатству. Он усердно работал у г-на Рокфорда и увеличил доход магазина. Он доказал себе, что может добиться хотя бы скромного успеха в мире, где мерилом человека являются деньги. Но ему был совсем неинтересен этот мир, и любое из его занятий.

Мир, к которому он стремился, - это нетленный мир науки. Ему вспоминались порыв и великолепие Гомера, скачущие слова Эсхилла, гуманистические доводы Эврипида и Сократа, искренние и нежные как сама истина. Он с сочувствием следил за стараниями Вергилия и Горация высветить ценности греческого в латыни, забавной самонадеянной убеждённостью Цицерона в том, что он обошёл греческих философов. У них были свои слабости, у этих древних его друзей. Но взор их был прикован к сверкающим созвездиям идей и идеалов.