Чтение онлайн

– Хорошо. Завтра утром они будут у вас в вигваме.

Хобарт вернулся в Янктон и стал искать способ попасть в резервацию индейцев Блэкфут в Монтане. В конце концов он попал туда, но почти ничего нового не узнал, кроме как о лошадях. Это был прежде всего край лошадей. У индейцев было гораздо больше лошадей, чем требовалось. Хобарт однажды видел, как индейская семья ехала в гости к родственникам. Шесть членов семьи восседали на разномастных лошадях, а за ними следовало ещё по крайней мере около тридцати лошадей и жеребят.

Овса для лошадей у них не было. И не было никаких признаков того, что они заготовляют сено. И всё же эти лошади были в хорошем состоянии.

Хобарт посетил индейское агентство и нашёл управляющего, человека с природным научным складом ума.

– Здесь мелкотравный край, - сказал агент.
– Амелкая трава в три раза питательней, на единицу веса, чем высокие травы на востоке. У лошади желудок небольшой и там недостаточно места для высоких трав, чтобы ей хватало на поддержание сил. Поэтому на востоке приходится давать лошадям зерно. У коров же желудок в три раза больше, и поэтому они в состоянии прокормиться на высокой траве.

Хобарту пришла в голову такая мысль. Более половины его участка занимали мелкотравные земли. Почему бы ему не выращивать лошадей?

– Мне хотелось бы посетить один из конезаводов, - сказал Хобарт. Можно?

– Пожалуйста. У меня сейчас под рукой нет ничего подходящего. Здесь в конюшне только две хорошие лошади. А в пяти милях отсюда есть как раз такой лагерь, какой вам нужен.

– До чего же хорошая верховая лошадь!
– воскликнул Хобарт, когда они двинулись в путь.
– Это индейская лошадь?

– Да. Жеребец. Индейцы не холостят своих лошадей. Они пускают их в табун, и пусть природа сама разбирается. Поэтому тут так много лошадей.

– А разве они не рвутся, завидев кобылу?

– Нет. Они просто ржут, как свистят мальчишки, увидев девочку.

– Они, наверное, страшно дерутся из-за кобыл?

– Да нет. Иногда дерутся, но не из-за кобыл. Они дерутся потому, что им не нравится другой конь, или его повадки. Вы, цивилизованные люди, ничего не знаете о настоящих, свободных лошадях. Вы держите жеребцов на привязи всю взрослую жизнь. И если ему удаётся убежать, он подымает шум и гам, как сбежавший заключённый. А вы считаете, что это в характере жеребца. Кроме того вы выращиваете их ради веса, формы, походки, цвета и всего прочего, кроме разумения. Природа же выращивает их и для здорового тела, и для разумения тоже.

Посмотрите на наших лошадей. Они постоянно за нами следят. Они понимают, что мы больше заняты разговором, чем дорогой. Поэтому они не спешат. Теперь мы прекратим разговор и будем смотреть на дорогу вперёд, как если бы нам хотелось попасть туда поскорее. Видите, они убыстрили шаг.

Когда они подъезжали к индейскому лагерю, к ним приблизился табун в тридцать-сорок голов.

– Какие прекрасные кони!
– воскликнул Хобарт.
– Мне так хочется, чтобы у меня на усадьбе было несколько таких. У меня есть сто акров холмистой земли с мелкой травой.

– Этого достаточно для десяти-пятнадцати. Отчего не купить несколько и не отправить их туда? Они обойдутся вам в двадцать пять долларов за голову, и в Омаху их можно переправить за сотню долларов.

– Отлично! Мне надо двух кобыл и молодого жеребца.

– Хотите купить прямо сейчас? Деньги с собой?

– Да.

Агент сделал знак индейцу, стоявшему у вигвама. Индеец вскочил на неосёдланную лошадь и поехал к нам навстречу. Агент сказал ему что-то по-индейски. Тот кивнул.

– Выбирайте себе лошадей.

– Вот эту кобылу, и вот эту. И вот этого темно-коричневого жеребца.

– Первая кобыла и жеребец выбраны удачно. А вот второй кобыле уже лет семь-восемь. Выбирайте другую. Вот эту видите?

– Отлично. А они приучены к верховой езде?

– Индейских лошадей не приучивают. С ними надо подружиться, понять их и дать им понять вас. А затем на них можно ездить верхом. Вот так вот.

Хобарт достал 175 долларов из бумажника.

– Вы оформите мне всё это?

– Да, конечно. Когда вы хотите их получить?

– Через месяц.

Агент сказал что-то индейцу, который съездил к вигваму и тут же вернулся с мотком бечёвки. Он обвязал бечёвкой шею этих трёх лошадей.

– Это вовсе не обязательно, - сказал агент.
– Он и так прекрасно запомнил, которых вы купили. Но он думает, что белый человек любит метку.

Хобарт отправился к себе на усадьбу. Не было толку продолжать свои изыскания, так как он уже знал, как будет жить немногим, и как добыть это немногое.

У него был железнодорожный билет до Су-Сити в штате Айова, где он пересядет на другой поезд, пересечёт Миссури и поедет дальше на юг. Поезда переправлялись через реку на пароме, и когда Хобарт осведомился о времени отправления, ему сказали, что у парома забарахлил мотор, и ему придётся подождать поезда пару дней. Он отправился в гостиницу "Колумбия хаус" у реки, в новое блестящее здание, в вестибюле которого толпились коммивояжеры. Когда Хобарт подошёл к ним, они обменивались рассказами о странных людях со всей Европы, которые заводят себе усадьбы в этих краях. Самым необычным из них был один швед, который выбрал себе гористую местность за двадцать миль отсюда, где-то среди оврагов. Он построил себе глинобитный дом с такой же крышей, на которой подсолнухи качались на ветру. Он жил полностью натуральным хозяйством, ничего не покупая и ничего не продавая.

– Где он живёт, этот странный швед?
– спросил Хобарт.

– У слияния ручьёв Манассис и Шилоу. Да уж на конной станции вам кто-нибудь обязательно покажет. Хобарт и не надеялся научиться чему-нибудь у шведа, но у него было два свободных дня. Он пошёл по улице и вскоре нашёл конную станцию.

Да, они знают об этом шведе. Доехать туда можно часа за три на бричке, и это будет стоить ему три доллара.

Как выяснилось, у шведа был не один, а целых три глинобитных дома. И к тому же он построил себе ещё один, более претенциозный. Он установил мощные столбы, соединённые восьмидюймовыми поперечинами, чтобы выдержали островерхие стропила, скреплённые трехдюймовыми жердями. Швед собирался делать соломенную крышу.

Хобарт знал, что так обычно делали в европейских странах, но в Америке такого никто не видел. Швед стоял у своей постройки рядом с кучей соломы, стебли которой были футов шесть длиной; он скручивал их в жгуты, которые пойдут на кровлю.

– Здравствуйте, - сказал Хобарт.

Швед изучающе посмотрел на него.

– Здра.

– Я слыхал, что у вас саманный дом, и хотел бы его посмотреть.

Нет. Дом глинобитный.
– Швед поднялся и дал знак Хобарту следовать за ним мимо новой постройки. Там была огромная куча саманов, нарезанных квадратами со стороной в фут и толщиной в шесть дюймов. Швед объяснил процесс постройки стен и крыши на две трети по-шведски и на одну треть по-английски, и речь его звучала как-то по особому певуче. Да сгодится любой язык, если видишь, о чём идёт речь.