Чтение онлайн

Джон Мак-Брайд, после смерти которого в результате несчастного случая осталась жена, милейшая бабушка, вызывавшая столько проблем в семье, был фермером средней руки, потомком целой плеяды крестьян. Основатель американской ветви этого семейства Хью Мак-Брайд поселился на морском побережье Вирджинии в 1640 году и создал хорошую ферму по производству зерновых, свинины, молока, овощей и фруктов при стабильном изобилии. Ферма и теперь была хороша, ею управлял один из Мак-Брайдов, который исповедует ту же жизнь, что и Джон Мак-Брайд, которого я знавал в детстве.

По непреложной семейной традиции ферма Мак-Брайдов переходила по наследству, без долгов, к старшему сыну или - если не было наследников по мужской линии - к старшей дочери. Младшие сыновья уезжали дальше на запад, где земля была дешевле.

Им давали столько денег, сколько удавалось скопить отцу. Молодой человек начинал строить ферму по возможности такую же, как у отца. Он выбирал хорошую почву, для чего требовалось очистить участок от крупного леса. Если удавалось, то это делалось у ключа с чистой водой, если же нет, то выбиралась такая местность, где предполагалось найти хорошую колодезную воду на небольшой глубине. Сейчас фермы Мак-Брайдов разбросаны по нескольким штатам от Вирджинии до Канзаса и Небраски.

Это хорошие фермы с удобными домами, просторными хозяйственными постройками, хорошо обработанными богатыми полями, с зелёными лугами и чудными пастбищами на холмах.

Джону Мак-Брайду пришлось отойти от традиции семейства. У него было три сына, и он не мог послать двоих из них на запад на дешёвые земли, так как на западе почва была слишком сухая для земледелия до самого Орегона, а ему не хотелось усылать сыновей так далеко. Поэтому он купил ещё две фермы в пределах полутора миль от центральной усадьбы. Он работал как никто из Мак-Брайдов, чтобы расплатиться за них и обеспечить должным образом их постройками и сельхозоборудовани-ем. Ребята тоже усердно работали и стали настоящими фермерами, выполняя мужскую работу с двенадцатилетнего возраста. Все четверо всегда работали бригадой, сначала на одной ферме, затем на другой.

– Нехорошо, если парень работает один на большом поле, - говаривал Джон Мак-Брайд.
– Он начинает задумываться, а лошадь чувствует это и замедляет ход.

У них был долгий рабочий день. Вставали до рассвета, делали домашние дела и завтракали, чтобы успеть в поле к шести утра. Час на обед и снова в поле к часу дня, и работали до семи. Но разве могли лошади выдержать такую нагрузку?

Конечно, нет. Поэтому у Джона Мак-Брайда было восемь упряжек, и он менял их в полдень. А мужчины и парни при соответствующем харче могут работать сколько угодно. Так оно и было у Мак-Брайдов.

По традиции жёны Мак-Брайдов были хорошими поварихами. Иначе и быть не могло. До появления современной механизации работа на ферме была непосильной для человека без хорошей кормёжки. На ферме нельзя было экономить на еде при небрежной стряпне.

У Луэллы Мак-Брайд во всей общине была слава отличной кухарки. Искусство её покоилось на свинине, свином мясе, как она называла её, так как на своём английском языке считала поросятами животных весом от семидесяти пяти до трёхсот фунтов. Всё что весило меньше, называлось подсвинком, а более трёхсот - боровом.

Луэлла готовила поросят, что было роскошью, во время жатвы и обмолота, свинину, свежую и копчёную - в обычные рабочие дни, говядину и птицу - по воскресеньям и праздникам. Солонину можно было есть зимой, но редко. Из всего свиного поголовья у Мак-Брайдов веса более трехсот фунтов достигали только свиноматки, которые набирали вес до пятисот фунтов. Когда приходило время, их обычно продавали живьём на лесопромышленной ярмарке. Вторым по важности продуктом у Луэллы была кукуруза. Настоящая кукурузная крупа приготовляется из отборной кукурузы при сборе початков и хранится в закромах, недоступных для крыс и мышей. Её очищают в небольших количествах и мелют на водяной мельнице в объёме, достаточном лишь для трёхнедельного потребления, так как при более длительном хранении настоящая крупа становится плесневелой. (Крупа промышленной выделки сохраняется неопределённо долго. Но Луэлла опасалась брать её. Она полагала, что мельники добавляют в неё кое-что, чтобы она не плесневела. Но это было не так. Мельники убирают из неё кое-что, зародыш, сердцевину зернышка, и превращают тем самым остальное в крупу, в которой нет жизни ни для плесени, ни для человека).

После утренней работы по дому, парни, включая папу Джона, садились завтракать.

Им подавали свежую жареную свинину или бекон, не тот бекон, что подают с хрустящим картофелем, а толстый кусок мяса с прожилками сала и хрустящей корочкой на радость молодым крепким деревенским зубам. Были свежие маисовые лепёшки с горячей свиной подливкой и обилие запеканки. Был также компот из консервированных или сушёных фруктов, который парни могли есть вдоволь, если у них ещё оставалось место в животе.

Такой завтрак, как говорилось в местной поговорке, "прикипал к рёбрам". На шесть часов работы до полудня? Если вы так считаете, то, значит, никогда не ходили за плугом, бороной или культиватором в сырую промозглую погоду или прохладным светлым утром. Через три часа колени у ребят начинали дрожать и, казалось, вот-вот подломятся. Но лошади останавливались сами без команды и со ржанием поворачивали голову в сторону ворот. А там уже была Луэлла с кувшином кофе, наполовину со сливками, и корзиной пончиков, больших пряников или толстых кусков фруктового пирога. После этого работа шла безмятежно до обеда, а обед я уж не буду описывать. В молодости я сам иногда обедал у Луэллы, и воспоминания о них наводят меня на грусть. Нечто очень хорошее навсегда ушло из нашего мира. Но такая структура хозяйствования как у Мак-Брайдов была обречена. Культура, которую слишком долго мариновали на вос-токе, теперь пришла на запад. В одной деревне за другой стали появляться средние школы. Мальчики и девочки с ферм, которые выполняли теперь только работу по дому, бормотали над подойником или кормовым корытом: " Ferro, ferre, tuli, latum" или "квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов".

Джон Мак-Брайд не терпел такой чепухи. Посылать мальчика в среднюю школу в двенадцать лет, когда он только-только начинает становиться настоящим фермером?

В отношении девочек это было не так уж важно. Так или иначе они научатся готовить пищу и ухаживать за детьми.

Но эта проблема не обошла и его, так как трое сыновей Джона влюбились в трёх девушек, двоюродных сестёр, выпускниц средней школы, которые уже несколько лет учительствовали в сельских школах. Сначала девушки и слушать ничего не хотели.

Но эти трое парней были настойчивыми молодыми людьми, хоть и не красавцами, но довольно привлекательными. У каждого из них будет своя собственная ферма и гораздо больше денег, чем даже у директора средней школы. Они были из хорошей американской семьи, а не то что ваше первое поколение из европейской нищеты. Что верно, то верно, они были невежественны и говорили на ужасном вульгарном фермерском диалекте. Но разве школьные учительницы не смогут поправить им английский и вбить хоть немного просвещения им в голову? Они приняли предложение и, когда школы закрылись на каникулы в июне, сыграли коллективную свадьбу. Её чуть было не пришлось отложить, так как несколько недель спустя убило Джона Мак-Брайда.

Джон Мак-Брайд планировал, что его жена Луэлла будет жить по очереди в этих трёх семьях. Несколько месяцев в семье Тома, несколько месяцев - у Эда, затем у Чарли, и так далее. Так она будет близко к сыновьям, будет учить невесток своему кулинарному искусству и будет очень кстати, когда появятся дети. Этот план сыновьям понравился. Для себя же он не строил никаких планов, как бы предчувствуя скорую смерть.

Генри Уильямсон, директор средней школы, где учились когда-то все три жены Мак-Брайдов, представлял собой практически весь персонал школы. Он преподавал английский, алгебру и геометрию, физику и химию, латынь и французский (с подстрочником). Приходской священник преподавал курс общественных наук, а также обеспечивал духовное и моральное воспитание. Директор Уильямсон был миссионером культуры из Ла-Кросса в штате Висконсин. Как бы там ни было с качеством других школьных дисциплин, в абсолют было возведено изучение английского языка. Кроме английского в прериях требовались здоровые мысли о диете. Директор Уильямсон не мог составить настоящего курса по диетологии, но ему удавалось провести дюжину уроков по этому предмету, возможно в ущерб латыни, которая вообще-то была бесполезным предметом. Третьей стрелой в его миссионерском колчане был уход за детьми, младенцами. Для этого он отводил специальные уроки, которые давал девочкам после занятий, когда мальчики отправлялись домой. Только для девочек.