Чтение онлайн

– И документ имеется?

– Да что ж я, целый год его с собой таскать должен?

– Понятно. Лошадей конфисковываем в пользу казны. Плюс штраф и три года на соляных копях. Конезаводчики верузийские стараются, работают себе в убыток. А ты...
– сплюнул стражник.

– Да дома у меня документ. Дома!
– Заорал возница, - чтоб вас леший побрал, сколько я должен?!

– За отсутствие документа четыре, за веревки десять, по пять с каждого пассажира. Не думаете же вы, что я вам поверил?

– Чего так много-то?

– Это я ещё стремена, шпоры, крепления не проверил!
– отрезал стражник, - Кидай вон под тот камень, мы заберём.

Возница раздражённо покидал монеты в пыль, уселся обратно, чернее тучи. Стегнул лошадок:

– Те же разбойники, только в форме!

Земко продолжил возню с бочонком. Мольх сделал несколько глубоких вдохов, стараясь быстрее выкинуть из головы ДПСников.

– Вообще пить не в корчме, не на званом ужине или на худой конец не у себя дома, а хлебать второпях в грязном переулке или на телеге - это удел быдла, - проговорил сыскарь, кувшин при этом, правда, подставил.

– Как это удел быдла?
– Земко приподнял бровь, - Или есть разница где и когда пить? Да кому может не понравится, что мы пьем? Разве, что вознице, и то из зависти.

– Разумеется, разница есть. Ты ведь не испражняешься посреди улицы или на столе в таверне, к примеру?

– Ну вы, милсдарь, и сравнили. Одно дело срать где вздумается, этак ведь и поколотить могут, а выпивать - это совсем другое.

– То есть разницу между "можно" и "нельзя" ты видишь лишь в том, получишь ли ты выволочку за совершенное действие или нет, - саркастически усмехнулся Мольх, - А если никто не видит, то можно и посреди площади кучу наложить?

– Ну, разные вы вещи сравниваете, разные. Вот пьем мы сейчас, так кому от этого худо? А если я штаны спущу и задницу с телеги свешу, то гнусно выйдет. Некультурно.

– Некультурно, - раздраженно бросил сыскарь.
– В этом городе кто-то может говорить о культуре? В городе, где посреди площади люди трахаются, подобно собакам, где на улицах навоза больше чем на свиных фермах, где хамы пьют под открытым небом, засыпая в лужах собственной блевотины.

– Это вы через восточные ворота в город въехали? Там ведь порт рядом. Всем известно, где порт - там и грязь. А то, что народ пьет, так от того, что жизнь тяжелая. На корчму денег нет, а выпить хочется. Не следует таких людей осуждать.

– И при этом вдохновенно орут "Слава Гинеусу - кормильцу!" они тоже от жизни тяжелой?

– Князь наш, дай ему и сыновьям его Праматерь долгих лет, тех, кто беден, из собственной казны пособием облагодетельствует.

Панкурт припомнил толпу, чуть не раздавившую его вместе с конём. В сердцах выругался.

– Замкнутый круг, - ухмыльнулся он, - пьют они от тяжелой жизни, а жизнь тяжелая от того, что пьют. Дешево Гинеус зарабатывает любовь и уважение подданных.

– А чем вам ещё и пособие для бедных не нравится?
– чуть не поперхнулся пивом Земко.

– В этой жизни всё имеет свою цену. Чем дороже вещь, тем больше мы её ценим, и цена при этом необязательно измеряется в толлерах или гривнях. Если же что-то достанется тебе задарма - ты перестаешь это ценить.

– Скажете тоже, - протянул юноша, - Стало быть, если я на улице кошель бесхозный найду, я его ценить не буду. Да скорей наоборот.

– А как ты потратил бы деньги, которые нашел?

– Известно как.
– Земко вдохновенно начал перечислять.
– Сперва в бордель к маман Тьикотьессе, потом в корчму к дядюшке, затем...

– А те полтора гривня, которые я тебе обещал, как потратишь?
– перебил сыскарь

– Спрячу. Отложу на всякий случай, не каждый день заработать получается. А отчего вы так веселитесь, милсдарь Мольх?

– Ничего, ничего, - утирая проступившие от смеха слезы, выдавил Мольх, - То есть найденное пропьешь, а заработанное отложишь?

– И правда, - почесал в затылке сын бондаря, - я и не задумывался об этом. Заработанное действительно больше ценишь.

– И если б Гинеус не потакал ленивому быдлу, глядишь, у него, я имею в виду быдло, а не Гинеуса, и жизнь тяжелая бы наладилась.

– Ну в чем-то вы правы, наверное. Только я всё равно так и не понял, как это вяжется с тем, что пить на улицах не следует.

– Вот издаст Тествера эдикт о недопустимости распития самогона, пива и иных напитков, хмель содержащих, вне питейных заведений или домовладений, - продолжал веселиться сыскарь, - А за ослушание повелит немилосердно пороть плетьми, тогда и узнаешь.

Земко прикусил губу. Насупился.

– Оставалась бы она в Гардарии и там свои порядки наводила.

– Но-но-но, парень! Не забывай, откуда я. А порядка в Верузии не хватает. Пообвыкнетесь, потом спасибо скажете.

Юноша в сердцах сплюнул и замолчал. Сыскарь потянулся к брошенному кувшинчику. Протянул его юноше. Земко с обиженной миной наполнил его, отдал обратно. Мольх уселся поудобнее и стал глядеть по сторонам, потягивая пиво. Поля с рожью закончились. Недалеко от тракта, по левую сторону виднелось небольшое селение. Деревенские собаки, увидав телегу, не преминули увязаться за ней с громким лаем. Земко быстро отрезал несколько ломтей копченой грудинки и бросил псам.

– Люблю собачек, - объяснил он.
– Кстати, недавно, у восточных ворот, какие-то курвины дети, чтоб им подавиться, много собачек извели. Мечами спьяну порубали.

Сыскарь подавился и закашлялся.

– Людей надо любить, а не собачек. Ни один, даже самый лучший и умный пёс, не может идти ни в какое сравнение с человеком.

– И это вы, милсдарь сыскарь, такое говорите?
– всплеснул руками Земко.
– Что ж по-вашему казнокрад или душегуб лучше собаки?

– У каждого своё место, парень. Место душегуба - на эшафоте. Казнокрада - на каторге. Если вор сбежал, то я приложу все усилия, чтобы его найти и отправить на шибеницу, ибо он опасен для общества. Место собаки не в городе, а в будке, на цепи. Сколько я видел детишек, которых загрызли безобидные с виду дворняги, шатающиеся по улицам в поисках пропитания. И ты спрашиваешь меня, какой душегуб лучше?

– Но собака же не виновата в том, что у неё нерадивый хозяин, который ее выбросил на улицу. По-хорошему, найти бы хозяев всех псов, которые по городу бегают и им голову с плеч снести. Приручил животное - следи за ним.

– Хозяева тоже виноваты, - согласился сыскарь, - Голову с плеч, конечно, несоразмерно, но конфисковать имущество не мешает. Или на каменоломни. В следующий раз каждый задумается.

– Ну видите, а уж было подумал, что вы тех нелюдей, которые пёсиков поубивали, поддерживаете.