Чтение онлайн

– - Может, чего другого попросишь, сапоги-то дома лежат, через всю деревню тащится...

– - Мы не торопимся, -- ответил Евсей.

На этот раз мужики отсутствовали минут сорок. Привезенные сапоги Евсей долго и тщательно осматривал со всех сторон. Ковырнул пальцем подошву.

– - Они, родимые.

– - Ну, так это, лодочку мы, стало быть, забираем?
– - Спросил Михей.

– - Конечно, -- кивнул Фраер.
– - Уговор дороже денег. Сейчас Васька нос у нее отрубит и плывете на здоровье.

– - Как отрубит?!!!

– - Легко, в два замаха, он у нас парень здоровый. Надолго не задержит, в минуту управится.

– - Уговора нос рубить не было!
– - Взвился Михей.
– - Жульничать изволишь!

– - Ты о чем говоришь!
– - Не на шутку разобиделся Фраер.
– - Я ж блатной, а не вор какой-нибудь. Все по понятиям, по совести. Вы втроем за лодкой приехали, двое плату внесли, а брательник твой нет. Стало быть -- одна треть лодки наша. Но так и быть, из уважения к тебе нос трогать не будем. Васька, как я и думал, они с носом хотят остаться, руби корму!

Михей хотел заорать, но от волнения прикусил язык. Увидев на губе мужика капельку крови, Евсей сменил гнев на милость, его доброте не было придела:

– - Нет, ну если тебе и корму жалко, мы середину вырубим, а тебя с зятем края достанутся. Все по совести, по понятиям.

Стоявший в стороне Михей-плотник подался вперед и неуверенно спросил:

– - С меня-то чего хотите?

– - Ну, коль братец твой пару сапог за свою часть лодки отдал, стало быть -- и с тебя пара. Так оно по совести будет и вам опять же не обидно, поровну вложились.

– - Да где ж их взять?

– - А ты у брата займи, потом по-родственному разберетесь, -- миролюбиво предложил Евсей и совсем уж невинным голосом добавил: -- Нет, ну если не устраивает, забирайте все, что привезли. Нам без разницы, на чем похлебку варить, смоленая лодка лучше всяких дров горит.

– - Да провались ты пропадом!
– - заорал пришедший в себя Михей.
– - И откуда вы на нашу голову свалились! Все люди, как люди. Купят лодку, переправятся, да и бросят на бережку, ничего взамен не требуя.

– - Ага, есть такие, -- согласился Фраер.
– - Нам тоже попадались, встретят усталого путника, накормят, напоят и денег не возьмут. Но ты Михей не из этого теста замешан, а потому последний раз спрашиваю -- снимешь сапоги или нам лодку на дрова разбирать?

– - Подавись!
– - Просипел Михей, сдергивая сапоги вместе с портянками.

– - По совести с вас бы еще пару литров медовухи стребовать, мы новые сапожки давали, а нам ношенные возвращают. Да ладно, -- сжалился Евсей, -- гребите отсюда.

Раздосадованные мужики столкнули лодку с песка, по воде зашлепали весла, а ночной ветерок донес грустный шепот:

– - Ты поглянь, умнее нас сыскался.

– - Я вас не умнее -- просто вы тупее, -- напутствовал их Евсей.

Глава 16.

Я очнулся в зябкой предутренней мгле. И меня потянуло на лирику. Мне казалось, что я застукал природу-матушку в самый интимный миг -- когда мир уже вырвался из-под власти вязкой тьмы, а вот солнечным светом насытиться еще не успел. На земле, на небе -- всюду густой и жирный сумрак, без вкуса, без запаха. Хотя нет... С запахом я пожалуй погорячился. Навеяло весьма невкусно и очень даже вонюче. Мой живот на столь терпкую и слезоточивую вонь отреагировал громким урчанием. Поэтические мысли враз сместились из головы куда-то вниз организма и из лирических превратились в насквозь житейские. Тянуло уже не на лирику, а в кусты.

Схватился за штаны и бегом, даже сапоги натягивать не стал, пускай ноги росой умоются, полезно это, наверное...

Только присмотрел кустик, как из-за него, свергая голым задом, поднялся Васька и осчастливил меня радостной новостью:

– - Пахан, у меня кишки в животе крутит, как карусель на ярмарке. Всю ночь почитай отсель не вылажу....

Я развернулся на девяносто градусов и, как загнанный волками лось, напролом, ломанулся к следующему кусту, но оттуда раздался Ванькин голос:

– - И у меня Пахан такая же беда стряслась, ноги уже онемели на корточках сидяча, а чую - сидеть еще долго, как встать опосля -- ума не приложу.

Я жадно глотнул воздуха. Обхватил живот руками, чтоб поменьше требуха тряслась, и побежал дальше. У следующего куста мне помахал ручкой Антоха и с детской непосредственностью поинтересовался:

– - Пахан, ты далече?

– - Рекогносцировку местности проводить, -- буркнул я, отворачивая вправо. И чуть не наступил на Фраера.

– - Поспал бы, Пахан, -- озаботился Евсей, теребя в руках лист лопуха.
– - Чего в такую рань поднялся? Я бдю, все под контролем...

Я шарахнулся в сторону и мелкими шашками, но быстро-быстро, засеменил дальше. Через десяток метров впереди замаячил шикарный куст шиповника, но только я приблизился, как он заговорил голосом Сороки:

– - Не ходи сюда Пахан, колюче больно...

Кореша облюбовали самые удобные и живописные места. Стиснув зубы, я метался вдоль берега, пытаясь найти пару свободных квадратных метров. Приветствия Федьки и Азама остались без ответа. Не до этого как-то... Я отбежал метров двадцать и схватился за штаны.

– - Шел бы ты дальше, Пахан, здесь уже я рекогносцирую.
– - Раздался за спиной усталый голос Кондрат Силыча...

Утренняя оправка с небольшими перерывами растянулась почти до обеда. Последним из кустов выбрался Ванька. На негнущихся ногах кое-как добрел до костра и рухнул на землю. Красные от недосыпа глаза на его позеленевшем лице выражают вселенскую скорбь и печаль. Остальные кореша выглядят немногим краше. Да уж, признаться у меня и у самого от напряжения до сих пор челюсти сводит.

Евсей одыбался раньше всех. Собрал в кучу надкусанные остатки вчерашнего ужина и учинил экспертизу. В качестве основного инструмента для исследования Фраер использовал собственный нос.

– - Вот оно, что Пахан!
– - Взвыл Евсей, тряся пустым жбаном от медовухи.
– - Михуевцы, гады, в медовуху чего-то всыпали. Отомстили сволочи! Чтоб дети им под старость лет так наливали!

Такого коварства от Мишуков не ожидал никто. Больше всех измученный Ванька (а нечего пить в два горла) предложил спалить всю деревню. Васька поддержал брата. Но я быстро остудил горячие и позеленевшие головы.