Чтение онлайн

Я деликатно уклонился от такой чести. Тело только начало отходить от паралича и то частями, а не все. На цыпочках, дабы не потревожить Тузика, я добрался до ворот и выглянул на улицу. Пусто. Корешей ветром сдуло, не видать ни целых, ни обглоданных.

– - Паханчик!
– - Донеслось из поднебесья.

Я задрал башку. Над деревней, высоко-высоко, плывет облако белое и пушистое. Я схватился за голову в надежде удержать рассудок силой. Столбняк сегодня уже прошибал, собака чуть не сожрала, осталось сойти с ума. Как они могли живыми вознестись на небо? Да еще без меня!

Чем сильнее сжимал я голову, тем громче орали ангелы -- звали к себе. Через минуту я усомнился в их божественной сущности, уж больно интонации знакомые, да и лексика далеко не ангельская, очень даже далеко...

– - Эй, вы где?
– - крикнул я.

– - Туточки, Пахан, на березке, -- отозвался Евсей.

И правда, совсем рядом, повернись и лбом упрешься, растет береза. Верхние ветви облеплены корешами, как пальма бананами.

– - Спускайтесь, -- приказал я.

– - А может лучше ты к нам? А то не ровен час, бобик вернется...

– - Он блатными брезгует, ему господ с принцами подавай.

– - Эх, жалко Лёньки с нами нет...

Ступив на грешную землю кореша потупили глазки. Неловкую тишину нарушил Кондрат Силыч:

– - Пахан, ты уж прости, не по-людски вышло. Когда эта зверюга выскочила, мы грешным делом подумали, что тебя, как самого вкусного, он на десерт оставил, а для разогрева нас сожрать хочет. Как на березе оказались -- до сих пор понять не можем.

Я усмехнулся и без всяких обид искренне ответил:

– - Если б пес на вас не отвлекся, я бы помер от разрыва сердца, меня и кусать бы не пришлось.

– - Ну, слава Богу, коли так, -- сказал Кондрат Силыч и трижды перекрестил лоб. Отшептав нехитрую молитву, он с ухмылкой добавил:

– - Сдается мне, Пахан, мы до места добрались. На той березоньки, что нас приютила, весь ствол на вершине покарябан.

– - Да то после вас.

– - После нас на ней коры не осталось, глянь -- одни борозды от ногтей. Ванька с Васькой так буксовали, что у новых сапог подошва протерлась. Кто-то на березе раньше побывал и неоднократно, точно говорю.

Я не успел ничего ответить, рядом ойкнул Антоха.

– - Я сейчас, -- выдохнул пастух, держась за живот.
– - До кустиков сбегаю, приспичило чевой-то...

– - Мы с тобой!
– - Гаркнули братья Лабудько.

– - И я, пожалуй, с ними прогуляюсь, мне быстро, по-маленькому, -- доложил Федор.

Кондрат Силыч потер подбородок и задумчиво произнес:

– - Приспичило, приспичило... А ведь тот хрыч, что наши сапоги мерил, предупреждал, как приспичит -- значит пришли. Я тоже до ветру сбегаю, душу облегчу и будем хозяина лодки искать.

У березы остались Азам и я, остальных деревья уже не устраивали, всем резко понадобились кустики. А у нас с ханом -- толи организмы крепче, толи биохимические процессы медленней протекают. Одним словом -- не приспичило. На улицу выглянула наша спасительница, на веснушчатом лице лукавая улыбка.

– - Хозяюшка, -- обратился я к ней, -- а не здесь ли обитает владелец пароходов, газет и заводов?

– - Чего?
– - опешила женщина.

– - Лодка, говорю, не ваша на реке болтается?

– - Мужнина.
– - Кивнула она.

– - И где сыскать вашего благоверного?

– - А чего его искать, в сарае он, новую лодку смолить заканчивает.

– - Вы б позвали, разговор есть.

– - Так проходите.

– - Нет уж!
– - Твердо ответил я.
– - Лучше он пусть выйдет.

Хозяйка пожала плечами и молча удалилась, а я насел на Азама:

– - Хан, дружище, сейчас твой единорожец придет, ты уж покалякай с ним на родном языке, глядишь, сговорчивее будет. Как никак земляк, хоть и обрусевший, услышит речь родных степей -- вмиг растает. Точно тебе говорю.

Азам понял с полуслова. Ханская грудь вздыбилась, тонкие губы на плоском лице сжались в суровую улыбку. Чингисхан на пике славы скромней выглядел.

Заскрипели ворота, на улицу вывалился тощий тип с раскосыми глазами и носом-кнопкой на широком скуластом лице. Азам важно шагнул вперед, стукнул ободранным кулаком себя в грудь и заговорил. Корявая степная речь лилась из ханской глотки как ржавая вода из лопнувшего водопровода. Сплошное бульканье, мычанье и стоны. Владелец лодок ошарашено заморгал, затем собрался с силами и ответил замысловатой фразой из сплошных согласных. От резких гортанных криков у меня заломило в ушах. Короткие, топором рубленые слова с непривычки раздражали слух. И так продолжалось почти пол часа. Уже собрались все кореша, а земляки все еще сотрясали воздух и никак не могли наговориться. Первым не выдержал обрусевший Михей. Пожал плечами и на чистом русском спросил:

– - Мужики, чего эта морда степная говорит? Ни хрена понять не могу.

– - Ага, Хан Па, -- развел руками Азам.
– - Я тоже понимать плохо, даже совсем не понимать, чего эта чурка бормочет.

– - Так, -- подвел я неутешительный итог, -- высокие договаривающиеся стороны к консенсусу не пришли. Вы что же братцы, кумыса в детстве перепили? В одной степи же росли.

– - Степь она большая, -- заметил Михей.
– - Я с предгорий, а он степняк, у них такой говор, что язык сломаешь, пока вспомнишь, как маму звали.

Здесь бы я поспорил, по мне, что так, что эдак, слово скажешь -- губы в узел завяжутся. Но я благоразумно промолчал. Михей чисто по-русски взлохматил пятерней копну жестких черных волос и поинтересовался:

– - Чего хотели-то?

– - У тебя лодка, говорят, есть, а нам бы на тот берег переправиться, за ценой не постоим.
– - Взял я инициативу в свои руки.

– - Не вопрос, -- кивнул Михей.
– - Только у нас не принято извозом заниматься. Лодок сколь угодно, покупайте и катайтесь на здоровье.

– - И сколько?

– - Да бесплатно. На кой мне деньги, чего с ними тут делать? У меня вон телега без колес стоит, несете колеса и забирайте лодку.

– - Да где ж мы их возьмем?!
– - Возмутился Евсей.

– - А я скажу, -- ответил Михей.
– - Вертайтесь назад, как церкву пройдете -- направо, третий дом с конца по левой стороне. Спросите плотника. Он еще в прошлом годе телегу пропил, а колеса остались.

Делать нечего, понурив головы, поперлись назад. Когда добрели до церкви, солнце перевалило за полдень. Давешних старушек уже не было, зато из придорожных кустов высунулись две наглые рожи, а следом, ломая ветки, вылез молодой парнище, косая сажень в плечах, в голубах глазах бултыхается по литру браги. Растопырив руки, он бесцеремонно загородил дорогу, плюнул сквозь выбитый зуб и поинтересовался: