Чтение онлайн

– - Сначала на тот берег попадите, поджигатели юные. И вообще -- спичками после такого похмелья баловаться вредно. Желающие позавтракать есть?

Кореша шарахнулись от меня, как микробы от антибиотика.

– - А может пообедать кто хочет?
– - напирал я.

– - Да ты чего Пахан, побойся Бога, -- перекрестился Федька.
– - Опосля такой заутренней дышать глубоко страшно, не то, что есть. Кабы опять не приспичило.

– - Ну, коли жрать никто не хочет, быстренько собираемся и в степь топаем.

Азам оказался самым расторопным. На полусогнутых ногах, отчаянно косолапя, первым покинул негостеприимный берег. И степь сразу приняла своего сына в распростертые объятия, причем два раза подряд. Первый -- через три шага. Хан запутался в собственных ногах и рухнул в ковыль, подмяв под себя куст шиповника. Слава Богу не тот, где гостил поутру Сорока. Второй -- сразу за первым. На этот раз обошлось без колючек, но небольшой валун оставил чувствительную вмятину на лбу хана. Азам даже не потрогал вздувшуюся шишку, а принялся усиленно массировать собственный зад.

– - Ты чего?
– - удивился Антоха.

– - Плохо мне, -- пожаловался хан.
– - Ой, плохо. Я могу день, два, десять на коне скакать и ноги не болят. А сегодня три часа в кустах посидел, теперь земля не держит. Между ног так болит, будто пол года на слоне без седла скакал.

С частыми остановками кое-как за пару часов осилили пяток километров. Хорошо еще солнце палило в пол силы, разгулявшийся ветерок нагнал облаков, по всему видать к вечеру дождь хлынет. Увядшие бодылья степной травы то и дело стегали по ногам. Зацепишь носком сапога куст чернобыльника, он согнется, а ногу поднял -- и получай упругим стеблем по ляжке. Иной раз так прижжет, что взвыть хочется.

Азам уверенно шел вслед за солнцем. Мы не стройной толпой топали следом. Попавшийся ручей форсировали в брод, даже не замочив рубах. Впереди редкими прыщами из земли повылазили холмы. Идти стало трудней. Пологие подъемы высасывали все силы. Взобравшись на очередной холм, я объявил привал. Хватит издеваться над собственными организмами, им с утра и так досталось.

Антоха первым падает на четвереньки и чуть слышно шепчет:

– - Можно я умру? Хотя бы на часок.

– - Валяй, -- разрешаю я и падаю рядом.

После получасового перекура двинули дальше. Спуск с холма оказался немногим легче подъема. Ноги сгибались сами по себе, к концу спуска пришлось с быстрого шага перейти на бег. Перевели дух, а впереди уже новый холм маячит, покруче предыдущего. Васька вытер со лба капли пота и простонал:

– - Глаза б мои его не видели...

– - Ну, так закрой зенки и топай дальше, -- посоветовал Кондрат Силыч.

– - А может, обойдем?
– - Предложил Сорока.
– - Степь большая, чего ноги зря бить.

Азам упрямо мотнул головой:

– - Туда надо --- указал хан рукой на сопку.
– - Один холм, два холм, потом еще один и все. Придем -- праздник будет. Кумыс пить будем, барана кушать будем, веселиться будем. Я шаману руки ноги ломать буду, кнутом спина чесать ему стану, потом за конский хвост привязывать. Хорошо будет! Громко!
– - От предвкушения такого счастья хан лицом посветлел.

Я попытался усмирить Азама:

– - Не трогал бы ты его, ну ляпнул человек со злости не подумав, с кем не бывает. А за праздничным столом на такие вещи смотреть -- аппетит портить.

Азам, дитя степи, понял меня по-своему.

– - Зачем -- смотреть? Вместе ломать будем, ты руки, я ноги, а хочешь наоборот.

– - Не хочу. Пусть у него все останется целым.

Азам озадаченно почесал подбородок, на ханских скулах заиграли желваки, наконец, он несколько раз качнул головой и сказал:

– - Хорошо Хан Па. Желание гостя в степи закон. Сделаем, как ты хочешь. Привяжем шамана к конскому хвосту живым и здоровым.

От этих слов у меня спина изморозью покрылась. Пока я соображал, как ответить, Азам, добрая душа, дрогнувшим голосом предложил:

– - Может, хоть камнем в лоб треснем, пусть дух тело покинет, живого человека конями рвать...

– - Гуманист хренов!
– - Рявкнул я.
– - Ни живого, ни мертвого шамана привязывать к хвостам не будем. А тронешь его -- знать тебя не хочу!

Хан с радостью капитулировал и без понуканий бросился штурмовать очередной курган. Кореша потянулись следом. Я оказался замыкающим. Плетусь вслед за остальными и пытаюсь понять, что за изверга углядел во мне Азам, если в миг отбросил все мысли о мести.

Пока я разбирался в собственных чувствах, кореша добрались до вершины и перевалили на другую сторону. Я перешел на бег и одним рывком взобрался наверх.

Красота. Легкий ветерок нырнул под рубаху и приятно студит разгоряченное тело. С высоты кургана открылся чудный вид. Слева -- длинным изогнутым червяком, разрезая степь на две части, ползет неглубокий, заросший колючими кустами овраг. Прямо -- широкой волной буйствует под напором ветра пожухлая ржаво-желтая трава. А справа...

Кольцо колдуньи Агаты сделалось горячим, черный камень пылает изнутри ярким огнем. Справа -- за пеленой густого тумана, на берегу небольшого озера ютиться кособокая хижина. Я тру глаза -- виденье не исчезает. Что бы не закричать зажимаю ладонью рот. Нашел. Я нашел ЕГО!!! Выходи Губан, встречай гостя!

Как спустился с кургана -- не помню. Очнулся уже среди корешей. Кондрат Силыч тряс меня за плечи.

– - Пахан, ты чего?

– - Глянь туда, -- указываю на туман.

– - Ну?

– - Видишь чего?

– - Тоже, что и здесь. Чернобыльник да ковыль.

– - А ты?
– - Киваю Евсею.

– - Степь -- она и есть степь, чего на нее смотреть.
– - Корчит рожу Фраер.

Я крепко жмурюсь, считаю до десяти и открываю глаза. Туман не исчез, кривобокая избушка на том же месте, где и была, а от озера тянет тиной и сыростью.

– - Совсем ничего?
– - Растерялся я.

– - А чего надо-то?
– - Глупо улыбается Антоха.

– - Азам, а ты?