Чтение онлайн

Фрэнк не желал слушать его рассуждения на эту тему, да еще здесь, посреди многолюдной улицы Менял, куда они свернули. — Оставь это.

— А может, она неповинна даже в наивности, — продолжал рассуждать Грасс, поудобнее устраивая на плече тело Франта. — Может, бедняжка стала жертвой насилия.

— Замолчи! — Фрэнк остановился, словно налетев на стену. — Разумеется, нет!

— Откуда вам знать? — спокойно спросил Ищейка. — Мать вряд ли поведала бы такое своему сыну.

Фрэнка вдруг пробил озноб, и виной тому был не стылый осенний воздух. Разумеется, это неправда. Его отец — не насильник! — Все… все было не так.

Он хотел идти дальше, но ноги словно вмерзли в камень. Мерзкий голос, похожий на голос Грасса, шептал на ухо: Ты ничего не знаешь про отца и свое зачатие. И мать всегда плакала, когда он пытался спрашивать об отце… Фрэнк думал — это потому, что тот разбил ей сердце. А если… Его замутило. Даже представить, что мать могла пройти через такое, было ужасно… но ведь не только от этой мысли болит в груди? Неужели я все еще идеализирую его?

На лице Грасса промелькнула тень удовлетворения, и Фрэнка словно окатили холодной водой. Он пришел в себя — и его передернуло. Нет, это просто бред, злобная шутка негодяя, который любит причинять людям боль. Просто так, удовольствия ради.

— Да ты просто мерзавец, Грасс, — Как же низко он мог пасть — и как Фрэнк в нем ошибался. Словно спала последняя пелена с глаз, и он увидел, кто перед ним на самом деле. И это тоже было больно.

Фрэнк ускорил шаг. Его уже не волновало, что Кевин тащит на плечах тяжелый груз — Фрэнк не желал проводить рядом с ним больше времени, чем необходимо.

Грассу пришлось ускорил темп, чтобы поспевать следом. Он тяжелее дышал — тем лучше. — До вас только сейчас дошло? Ваш дружок не говорил вам?

Время для сочувствия кончилось. — Филип предупреждал меня, это правда. Я просто не хотел верить. Мне казалось, такой отважный человек, как ты, не может быть полным подонком. Я ошибался. Понимаю, ты ведешь себя так, чтобы вызвать ненависть, но, в конце концов… — на миг перехватило горло, — в конце концов, тебя просто жаль.

Грасс усмехнулся в ответ. Вышло как-то криво. — Так это жалость на вашем лице? Больше похоже на ярость. Я давно понял: когда люди говорят, что им тебя жаль, это значит — им не жаль тебя совершенно. — Угадал, — кивнул Фрэнк.

Он смог снова заговорить не сразу, но когда заговорил, слова его были тверды: — Что ж, так или иначе, а нам служить бок о бок. Давай так. Ты будешь обращаться ко мне лишь по делам, связанным со службой. Помимо этого — ни слова. Думаю, это устроит нас обоих.

— Идет. Особенно если вы окажете мне ту же любезность.

Назад они добирались в угрюмом молчании, зато без происшествий, хотя со всех сторон на Ищеек смотрели с ненавистью, а вслед нет-нет да неслось проклятие.

У мостика через Горькую речку им встретился отряд городской стражи, который помог доставить Франта к Красному Дому. Что бы стражники ни думали об Ищейках, Красавчик был служителем порядка, и весть о его гибели привела их в дурное расположение духа.

В Красном Доме возвращение ушедших — живых, да еще с пленником — вызвало настоящую бурю. Их ждали: ворота Красного Дома сразу распахнулись навстречу. Ищейки, собравшиеся во дворе, приветствовали Фрэнка и Кевина радостными возгласами — а потом заметили Франта.

И начался хаос.

Ищейки готовы были растерзать бандита на месте. Мгновение казалось, что ни Фрэнк, ни Роули не смогут им помешать. Грасс, естественно, ни во что не вмешивался — отошел в сторону, сложив руки на груди.

Фрэнк схлопотал по скуле, заслоняя бандита от подчиненных, новый плащ Роули треснул в их лапах, а с ним — терпение Капитана. Наконец, ядреная брань и тяжелый жезл Кэпа навели подобие порядка. Ищейки разбежались, а Франта, сильно избитого и туго связанного, скинули по лестнице в подвал.

Собравшись в большом холле, Ищейки снова начали обступать героев дня. Те, что бесновались больше других, имели сейчас виноватый вид псов, по ошибке покусавших хозяина.

— Хорошо сработано, Грасс, — одобрительно кивнул Старик.

Поэт пообещал: — Я напишу о вас поэму!

— Не надо было отпускать вас одних, — Рок Борден покачал головой.

Единственный глаз Комара пылал от возбуждения: — Эх, жаль, меня с вами не было!

— Как-то без вас обошлись, — презрительно процедил Грасс. Он выглядел еще более хмурым, чем в начале дня.

— Да уж, мечом ты махать умеешь, — признал Рас (или Кас?) словно нехотя. — Много их было?

— Кевину пришлось в одиночку сражаться с четырьмя, — ответил Фрэнк.

— А вы, командир, небось, тоже отличились? — Комар смотрел на него с восхищением, которое делало этого коротышку и впрямь похожим на мальчишку.

— Господин Делион застрелил двоих одним выстрелом, — сообщил Кевин, и Комар присвистнул.

Какое благородство! Они расписывают подвиги друг друга. Хотя Фрэнк лишь отдавал Грассу справедливость. Их взгляды встретились, и Фрэнк тут же отвернулся — смотреть на Кевина сейчас не хотелось совершенно.

— Знаете, чего, — объявил вдруг Комар, — ежели Старик не обидится, я, пожалуй, пойду служить в ваш отряд. Мой лорд.

Что ж, Фрэнку нравился этот малый — кажется, в трусости его не обвинишь.

Старик не возражал: — Делай, как знаешь. Ежели ты готов служить рядом с Грассом…

— А что, я зла не держу. Он тогда за дело выбил мне глаз, мы же на него втроем… — Тут Комар получил пинок в бок от соседа, Раса-Каса, и закашлялся.

Так значит, и кривизна Комара — дело рук Грасса. Но думать об этом было некогда.

— Хватит славословий — восхвалять их будете потом, — рявкнул Роули. — Сейчас — допрос. Мне нужно признание от Франта, чтобы все, как на духу — один он был, с помощничками, как, где, почему. Пусть исповедуется вам, будто пастырям, а вы отпустите ему грехи каленым железом.

— Зачем терять время? Порубим его на кусочки — и все! — хищно сверкнув глазами, предложил Алоиз Бриль. — Плаха найдется — палачи тоже.

Ищейки ответили согласным гулом.

— Нет, — Роули сказал, как отрезал. — Сперва — признание, прозрачное и ясное, как пение кастрата. А ты — записывай, чернильница, и чтоб ни вздоха не пропустил…

Маленький клерк кивнул, немного бледный.

— …Потом — приговор, офицьяльный, честь по чести. Ну а за ним — казнь, роскошная, тройная, достойная цареубийцы. Дабы каждый видел, что будет с тем, кто поднимет руку на Закон! Не боитесь — мерзавец заплатит за смерть Доджиза. За этот плащ, между прочим, — Роули зыркнул по сторонам, заставив Ищеек потупить взоры, — тоже кое-кто заплатит! Значит, — повернулся он к палачам, — сейчас вся надежда на вас. Твоя первая офицьяльная работенка, Крошка, — не сомневаюсь, тут ты расстараешься.