Чтение онлайн

— Дьявол, ты опять дерешься не в полную силу, — констатировал тот, не переставая работать рукой. Задумался на миг и пообещал: — Я отрублю тебе ухо. Может, это разожжет огонь под твоей задницей.

С ухом ли, без ли, красотою Кевин не отличался, и все же слова Оскара его пристыдили. Да и как еще убедить Алого Генерала дать ему то, чего он хочет, коли не с оружием наголо? Это был тот язык, который Оскар понимал лучше всего.

Кевин призвал на помощь ярость, обиды и боль, и они пришли — его единственные верные друзья. Зажгли огонь в крови, влили силу в мускулы.

Оскар походя отводил большинство его атак, заставлял защищаться без передышки, но нет-нет, а их мечи да скрещивались с протяжным звоном — и тогда Алый Генерал отступал под неистовой мощью его ударов.

Усмешка Оскара стала шире — теперь он веселился по-настоящему.

А Кевин начинал входить в раж. В голове — пустота, сладкое опьянение битвы — лучшее, что есть на свете. Когда нет ни прошлого, ни настоящего, только клинок в руке и смерть рядом.

Алый Генерал попятился на шаг, еще один… В сердце Кевина рдело мрачное ликование. Он побеждал — пусть лишь потому, что Оскар не хочет прекратить сражение ловким смертельным ударом. И все же!..

Наконец, Оскар махнул ему рукой и опустил меч.

Кевин, хорошо знавший штучки Картмора, держал оружие наготове, пока грозный клинок не скрылся в ножнах. И даже тогда расслабляться не стал.

— Позорище, — фыркнул Оскар. — Я старею, ты выше, руки длиннее, силен, как молодой бык, и, кажется, вопреки всем законам божеским, становишься все сильнее. Ты должен бы расплющить меня, как таракана.

И все же Генерал был доволен. Кевин — тоже. Оскар не смог пробить его защиту, даже отступал. Быть может…

По щеке ползло что-то теплое и влажное. Кевин коснулся пылавшего уха — с него свисала, срезанная мастерской рукой, тонкая полоска кожи и мяса. Он не выдержал и, впервые за долгое время, от души расхохотался.

— Будешь еще лениться, станешь корноухим, — обещал Оскар.

Кевин сплюнул и прислонился к стене, переводя дух. Минуты сражения с Алым Генералом выматывали больше, чем получасовые тренировки с Делионом. Которые тот не прекратил — сегодня утром они тоже встретились, чтобы молотить друг друга в угрюмом молчании.

Зато в голове Кевина слегка прояснилось, да и Оскар казался довольным настолько, насколько это было для него возможно. Подходящий момент для разговора.

— Мне осточертела эта служба.

— Ты хочешь, чтоб я вытер тебе слезки и подтер нос?

— Вы говорили, что когда-нибудь заберете меня в вашу Свору. Я хочу служить вам, а не вашему племянничку.

Или Делиону. По крайней мере, дружеский пыл этого Кевин затушил, окатив ушатом ледяной воды, — но веселее почему-то не стало.

— Когда увижу, что готов.

— Я спас вашего чертового племянничка от монстра размером с дом. Чего еще надо?

— Ему пора самому себя спасать. Может, стал бы больше походить на мужчину.

— Когда я их увидел, он не мог шевельнуться от страха, — сказал Кевин, — и Дениза махала его мечом.

Он вновь испытал злорадное удовлетворение, вспомнив эту картинку. На месте Филипа, Кевин предпочел бы сдохнуть, чем принять помощь от заклятого врага. Но тот лишь улыбнулся и сказал "Это судьба".

— …Можно подумать, у вас там благородный орден, а не сборище чокнутых ублюдков, умеющих убивать.

Алый Генерал оскалился. — Они не просто умеют. Любят. Жить без этого не могут. Если поселить кого-то из моих ребят в домике с красавицей-женой, он через неделю перережет женке горло, подожжет дом и пойдет снова убивать. Вот какие люди мне нужны.

— У меня нет ни дома, ни жены, и я дерусь лучше, чем все ваши шавки вместе взятые. Кевин не раз тренировался со Сворой, и мог утверждать это смело. Там не осталось равных ему.

— И в награду ты хочешь новый ошейник?

Он скрипнул зубами. — Вы слышали, чего я хочу. — Но нет, беситься бесполезно, для Оскара даже это — знак слабости.

Кевин расслабил плечи. — Ладно, вам решать. Просто сообщаю, что здесь я долго не задержусь. — Сказал и успокоился, почувствовав новую решимость. Если дело о заговоре скоро не сдвинется с места, он уйдет — пусть даже в пустоту.

— Куда собрался? — Черные глаза Картмора насмешливо блестели.

— Я слышал, среди разбойников большой дороги всегда можно сделать неплохую карьеру. Или подамся в наемники. К андаргийцам.

Последняя мысль, на самом деле, была весьма неплоха. Как он не подумал об этом раньше?

Оскар хохотнул. Похоже, сегодня он пребывал в отменном настроении. — Ладно, это всегда успеешь, — Алый Генерал хлопнул его по спине. — Я подумаю.

Дальше настаивать было бы небезопасно.

— А пока ты еще тут, Грасс, — на лице Оскара не осталось и тени усмешки, — я хочу, чтобы ты сообщал мне обо всем, что раскопаете по жертвоприношениям. Любую мелочь. Мне, лично. Пусть племянничек и решил поиграться в Ищеек, это мой отряд, и это на мою семью ведется охота. Я намерен найти людей, которые стоят за этим, и сам побеседовать с ними.

Интересно. Роули наверняка писал Филипу подробные отчеты — неужели Капитану не доверяют?

И почему ты так уверен, что я хочу тебе в этом помочь? мог бы спросить Кевин. Алому Генералу он, правда, зла не желал. Оскар — настоящий мужчина, самое близкое, что было у него к другу. Игры, в которые играл Оскар, заканчивались смертью, не позором, он не скрывал свою гнусную натуру под маской красивых словес. А о большем и просить было нельзя.

— Бди, — бросил вместо прощания Картмор, сбегая по лестнице с юношеской прытью.

Лето 663-го

Оказавшись на улице, Кевин почувствовал себя так, словно вырвался из склепа. Позади осталась темная, мрачная комната, где сам воздух пропитался разочарованием и старыми обидами. Он все еще чувствовал на губах их привкус. Даже запах улицы, в котором сейчас преобладал ядреный аромат овечьих лепешек, казался по контрасту почти сладким. Вокруг бурлила жизнь — вопил разносчик воды, а ему вторил продавец подержанных товаров, вдали затихало блеянье отары. Соседские мальчишки носились друг за другом с визгами и смехом, такие веселые и беззаботные, словно животы их не сводило от голода, словно не их крики слушал Кевин каждый выходной, когда, надравшись, местные папаши били отпрысков смертным боем.