Чтение онлайн

— У тебя просто кровоточит нос, — отец сделал шаг вперед.

Бэзил шарахнулся в сторону, выставив перед собой руку, как будто это могло его как-то защитить. — Не подходи ко мне, чудовище!

Лорд Томас замер на месте, скрипнув зубами. На его виске билась жила. — Прекрати это представление, — процедил, наконец. — Я не собираюсь тебя бить, хотя ты и заслужил побои.

— А как вы называете это?! — Бэзил вытер нос надушенным платочком и продемонстрировал алые пятна, оставшиеся на белизне шелка. — Отцовской лаской, должно быть! — как он ни старался, голос его предательски дрожал.

— Ни один отец не стерпел бы подобного поведения. Распущенность и безответственность нельзя оставлять безнаказанными. Как ты посмел явиться сюда с этой шайкой?

Бэзил пожал плечами. — Вы же сами велели, чтобы я присутствовал на балу.

— Я хотел видеть моего сына, а не дешевого комедианта.

— Уж какой есть, — Он развел руками и слегка поклонился, пытаясь не обращать внимания на боль в голове. — Были б желания ступенями, все грешники попали бы на небо.

Главное, не смотреть в грозное лицо отца, на желваки, играющие на скулах, не встречать проклятый взгляд, давивший, как могильная плита.

— Надеюсь, ты не ожидал, что твоя выходка пройдет безнаказанно для тебя и для сброда, который тебя окружает?

— Это несправедливо! — возмутился Бэзил. — И жестоко. Я сказал моим друзьям, будто вы желаете, чтобы они устроили на балу небольшое представление, для увеселения гостей. Они думали, что выполняют вашу волю.

Отец шумно втянул воздух, прикрыл веки, и на миг Бэзилу показалось, что его снова ударят. Но лорд Томас только сделал глубокий вздох. — Что ж, мне стоило бы отправить в Скардаг всю компанию, чтобы научить не доверять словам распущенного и испорченного мальчишки. Но тогда я должен был бы начать с тебя, а такого позора на нашу семью я не обрушу.

— На нашу семью, или на себя? — уточнил Бэзил ядовито.

— И на себя — тоже, — Лорд Томас сделал паузу, а затем заговорил немного спокойнее. — Послушай, Бэзил. Ты уже не ребенок, и должен думать о последствиях своих поступков. Может быть, ты позабыл, что я не монарх милостью Божьей, что моя власть основана на авторитете, на уважении, которое питают люди к моему опыту, к моей способности управлять ими уверенной рукой. Твою выходку еще можно было бы счесть забавной на обычном балу, — видят Боги, каких только безумств не придумывают сейчас бездельники чтобы заставить говорить о себе. Но это — торжественный прием в честь посла… посланницы другого государства, и любое оскорбление, нанесенное ей, — оскорбление великой державе, которую она представляет. Леди Мирме великодушно простит твою глупость, но в глазах людей ты выставил меня человеком, не способным навести порядок в собственной семье…

— А разве это не так?

В ответ, отец схватил его за плечо и тряхнул как котенка. — Проклятье, чего ты добиваешься?!

На сей раз, слова пришли к нему прежде, чем ужас лишил голоса. — Чтоб вам было плохо!

Томас разжал пальцы, и Бэзил отскочил подальше, готовый в любой момент обратиться в бегство. Они стояли друг напротив друга, столкнувшись в безмолвном поединке взглядов. Все его обиды, застарелые и недавние, вся бессильная ненависть, поднимались на поверхность, обжигая гортань, и — черт подери его слабость! — туманя влагой глаза. Есть ли во всем Сюляпарре человек несчастнее меня? Он не мог прочитать выражение на лице отца — безразличие? презрение? горечь? Время замедлило ход, и Бэзил снова слышал стук своего сердца.

Он даже не заметил, как в комнату вошел Филип. Конечно же, братец сразу встал рядом с обожаемым папочкой. И все же Бэзил вздохнул с облегчением — при своем любимчике отец не покажет себя в полной красе, о нет.

— Посмотри, что сделало это чудовище! — Бэзил продемонстрировал Филипу окровавленный платок. — Он запустил мною о стену!

— И поделом, — Брат стоял в той же позе, что и лорд Томас, также сложив руки на груди, качая головой с тем же высокомерно-осуждающим видом. Сейчас Бэзил ненавидел его почти так же сильно, как отца. — Скажи спасибо, что легко отделался. Сегодня ты превзошел самого себя, Бэзил.

— Ну, конечно! Убей он меня, ты сказал бы тоже самое. Подхалим несчастный.

— Молчать! — рявкнул лорд Томас. — Не смей так говорить с братом, недавно чудом избежавшим смерти! Бэзилу нет дела ни до тебя, ни до меня, ни до чести семьи, — сейчас он обращался к Филипу, но его проклятый взгляд все также давил на Бэзила, заставляя пятиться в угол. — Единственное, чего он желает, — это выставить меня на посмешище. Тебе стоило бы брать пример с брата, Бэзил, а не оскорблять его. Иногда мне кажется, что ты безумен.

Филип успокоительно похлопал отца по руке. — Не принимайте близко к сердцу, молю вас. Бэзил — просто болван. Ничего страшного не произошло. Вы же знаете, достаточно нам сделать вид, что ничего особенного не случилось, и все решат, что произошедшее — в порядке вещей. Нам начнут подражать, как всегда. И скоро нельзя будет прийти ни на один бал, чтобы не наткнуться там на кроликов, зайцев, кур и прочую живность. Не позволяйте его глупостям испортить себе вечер.

Они стояли перед Бэзилом плечо к плечу, единые как всегда. Как же его тошнило от этого зрелища, от насмешливой мины Филипа, от постной физиономии отца!.. Наконец, этот последний вынес свой вердикт. — Ты исчерпал мое терпение. Здесь есть и моя вина — я был слишком мягок с тобой и слишком многое прощал. Даю совет — не рассчитывай на мое снисхождение в дальнейшем. Коли твое поведение не изменится, скоро ты узнаешь, каким строгим отцом и повелителем я могу быть. А сегодня, твое наказание будет таким. Во-первых, я запрещаю тебе покидать твои покои в течение недели. Слышишь?

Тоже мне, напугал! Бэзил предпочитал свою башню и комнаты всем другим местам на свете. Может, отец перепутал его с Филипом, который обожал шляться по вонючим, полным черни улицам, и, как следствие, уже пару раз едва не был съеден каким-то невоспитанным чудовищем. — А я-то как раз собирался предпринять путешествие в Андаргу! — Он закатил глаза к потолку.

— Во-вторых. Твое содержание удерживается на неопределенный срок, пока ты не начнешь вести себя, как подобает дворянину и моему сыну. А ты, — велел отец Филипу. — не давай ему денег.

— Ни юля! — весело подтвердил братец.

Вот это был подлый удар. От возмущения перехватило дыхание. — Вы желаете, чтобы я умер с голоду?! И еще называете себя отцом!

— Прекрати нести чушь! Когда тебе приходилось платить за еду?

— Значит, вы хотите, чтобы я ходил голым! И босым!

— У тебя и так больше тряпок, чем у дорогой шлюхи, — отмахнулся отец с брезгливой гримасой.

От возмущения Бэзил мог только топнуть ногой. — Но они все скоро выйдут из моды!!!

Лорд Томас вздохнул с видом человека, которому этот спор надоел задолго до того, как начался. — Продай одну из тех побрякушек, что ты так любишь. Ни одному человеку не нужно столько. Все, — Решительный жест показал, что разговор окончен.

— Правильно. Пойдемте отсюда, — Братец положил руку отцу на плечо и они вышли из комнаты вместе. В дверях Филип обернулся, высунув на прощание язык.

Типичный Филип — показывать язык брату, истекающему кровью! Да уж, ему определенно повезло с родственниками. Брат-предатель. И отец… отец-убийца?

Главное — он, наконец, один. Может зализать раны. А еще лучше — залить их чем-нибудь крепким.

Сняв с пояса зеркальце, Бэзил осмотрел свой бедный нос. Он не казался распухшим, кровь перестала течь.